В триста пятьдесят лет назад, дочь бросилась в глаза мамой — "Помолчи, Катарина!" — искренний детский крик прервал шум. Мама сбивалась с ног от хлопот, выбегая из дома наскоро одетая, пытаясь укрыть документы в непривычно ловких движениях. Ее мир окутался дымкой древних тайн и загадочных сил....
Темный князь возлежал на своем обычном месте, вытянув длинные ноги.
Прикрыв глаза, вел тихую беседу сам с собой, покачивая при этом кистью правой руки, дирижируя своими мыслями.
— Александр, — вампирша подошла ближе и остановилась у его ног. — Ты меня слышишь? Ты третьи сутки не принимаешь визитеров, мне отослать всех?
Веки князя резко распахнулись:
— Татьяна, ты еще помнишь, что такое чувства? — спросил встретившись взглядом. — Страх, боль, удивление? — перечислил спектр, который испытал при встрече с человеческой девушкой.
— Я знаю, что испытывала все это ранее. Но ощущения практически стерлись из памяти.
— А любовь? Ты же любишь свою дочь?
Вампирша повела обманчиво хрупким плечом и отрицательно покачала головой:
— Я знаю, что должна оберегать ее. Я помню, как рожала ее.
Александр потерял интерес к разговору и пытался воскресить в себе то, что пережил несколькими днями ранее. Боль ему не понравилась, это жгучее чувство, заставляющее скручиваться и царапать пальцами грудь.
Но тот букет, что вызывал кроткий взгляд девушки, был еще свеж в памяти и он его смаковал. Прогоняя вновь и вновь одну и ту же сцену. Испуганные зеленые глаза выглядывают из-за плеча Константина, бросают быстрый взгляд полный непонимания и ужаса, и скрываются из поля зрения.
Первое, что ощутил, было желание. И не то, которое руководило вампиром все время- безотчетная эгоистичная жажда, а иное, более тонкое и трепетное. Хотелось не только обладать и вкусить, но и дать что-то взамен.
А еще волнение, оно путало сознание, заставляя совершать бессмысленные вещи: пытаться произвести впечатление, доказать свою силу и без того напуганной человечки. Посетить чужое жилище без видимой причины. Нет, причина безусловно была, он хотел убедиться, что не ошибся, и спустя семнадцать веков нашел ту, которая заставляет его сердце биться, вынуждая работать легкие, вбирать воздух со всеми его запахами.
Из приятных воспоминаний вырвали прикосновения, женские пальцы поднимались от колена по бедру вверх.
— Не нужно, — в обычно ровном тоне мелькнули нотки раздражения.
— Я могу позвать Катарину, она всегда знает, как угодить, — вампирша пропела приторным голосом и огладила мужскую скулу, склонившись к лицу.
Князь дернул щекой, словно отгоняя надоедливую муху.
— Не нужно, — повторил, и к раздражению прибавилась сталь в голосе.
Совсем по-человечески Татьяна растерянно захлопала глазами и поджала губы.
