Автор
Разведённая женщина за тридцать с дочерью и сложным прошлым не ожидает ничего хорошего от встречи с молодым соседом сверху. Их ссоры из-за парковочного места перерастают в нечто большее, когда тяжелые двери лифта запирают их наедине...
— Ты в сметане, Лёш, — чуть отклонилась я и, взяв со стола салфетку, отёрла ему уголки губ, которыми он улыбался.
Ну, просто помесь коня с котёнком: большой и сильный, но такой лапочка, что потискать хочется.
Лёша съел всё, что я ему предложила. Сытый и довольный, обнимая и целуя меня весь путь до прихожей, не отказывал себе в том, чтобы помять мою задницу.
Надев кроссовки, он выпрямился и убрал пальцы в карманы джинсов.
— Я там у тебя гондон в комнате оставил.
— Я уберу.
— Реально?! Даже не побрезгуешь? — вскинул он удивленно брови.
— Ну, он же во мне был, так что…
— Ничего там по сперме не наколдуешь? А то, мало ли, приворожишь ещё…
— Делать-то мне больше нечего.
— Ну, смотри… — Лёша поддел кончиками пальцев пояс халата и потянул на себя. мягко прижавшись к нему, я подставила губы поцелуям, которые с каждой секундой лишь сильнее распаляли нас обоих.
— Стоп! — опомнилась я, когда Лёша уже стянул с моих плеч халат и обнажил грудь, смакуя затвердевший сосок. — Достаточно.
— А я бы не отказался ещё разок. Да и суп там, я видел, ещё остался.
— В другой раз, — хохотнула я и сама себя испугалась.
В другой раз?! В какой такой «другой раз»?
— Ну… — Лёша выпустил меня из объятий, помог поправить халат. — Спасибо за ночь, как говорится, — сказал он и, перекрестив руки, пожал мою грудь.
— Дурак, — с широкой улыбкой я мягко шлёпнула его по пальцам, на что Лёша лишь шкодливо рассмеялся, отпрянув от меня к двери. — Всё. Спокойно ночи."
"— Ага, споки, — подмигнул он, выходя из квартиры.
Глава 19. Юля
Сложнее всего оказалось не врать Варе о том, что я одна ночью съела почти все оладьи. Сложнее всего оказалось говорить о чем-то другом, кроме Лёши, во время обеденного перерыва, в котором мы встретились с Катей.
И дело не в том, что мне хотелось поделиться подробностями уже двух проведенных вместе ночей. По большому счёту, я об этом могла спокойно молчать и ничего не говорить. Чем я занимаюсь ночью в своей постели, касается только меня и того другого человека. Кому-либо ещё об этом знать необязательно.
Но Катя, кажется, думала иначе.
Конечно, она не спрашивала о Лёше напрямую, даже пыталась говорить на другие темы, но я постоянно ощущала её присутствие рядом с самой запретной к обсуждению темой. Вопросы, касающиеся Лёши, так и висели между нами в воздухе и не давали нам полноценно и расслабленно общаться, как бывало всегда.
