Неожиданное свидание вслепую между Ритой и Зиночкой разворачивается в атмосфере напряженных инстинктов. Неприятности и странные чувства заставляют их исследовать запретную близость, открывая новые, необъяснимые желания. Возникает конфликт между страхом и первобытным влечением.
Бабушка Ида была самой старшей, старше даже своего мужа дедушки Изи, а потому восседала во главе всего клана.
Вот в такой вот одесский хоровод Зина привела знакомиться Алексея.
Стол, как водится, ломился «до скрыпу»! По случаю знакомства собралась почти вся семья: «та ж Зиночкин первый улюбленный! Такое ж событие!»
«Улюбленный» имел бледный вид, ибо ничего подобного не ожидал, предполагая спокойную встречу, персоны на четыре-пять, максимум – за чаем, и не знал, что делать и где искать пятый угол, а лучше выход, чтобы свалить без потерь.
А потери намечались!
Первым делом, еще по дороге от входной двери к столу, дедушка Изя, цепко ухватив молодого человека за локоток, предложил со всем радушием:
– Та зачем вам, Алексей, спрошу я вас, входить у такие траты? – словно продолжил прерванный ненадолго разговор с хорошим знакомым.
– Какие траты? – перепугался до легкой зеленцы в лице Алексей.
– Таки снимать квартиру! У сезон! На курортном море! Ви должны жить у нас!
– Да ничего, я как-нибудь, – отлегло от души у Алексея.
– Да нибожемой! Только у нас! Давайте! – настаивал дедушка Изя.
– Что давайте? – терялся Алексей.
– Та боже ж мой, молодой человек! – перекрикивая гомон, плавно подвел ухажера к столу дедушка Изя, одаряя его «радушием открытой души» и щедрой улыбкой. – Та паспорт ваш давайте! Ми вас у момент здесь запишем, и живите в свое удовольствие!
Алексей не успел даже пикнуть: его паспорт оказался в руках дедушки Изи, а сам дядя Изя, как фокусник, в полмгновения исчез, образовавшись уже на другом конце стола. Паспорта, кстати, никто на курортах с собой не носит. Но Зина неосмотрительно сказала родне, что они сначала зайдут за билетом для Алексея, а потом уже домой.
– Все ша! – распорядилась бабушка Ида. – Що ви галдите, как Люська-паровоз на Привозе! Все за стол! – и совсем другим, почти нежным голосом обратилась к Алексею: – Ви садитесь, молодой человек, Зиночка нам родная! Ви тоже можите им стать.
Алексея с Зинаидой разделили столом и бдительными родственниками. Гостя с двух сторон подпирали дядя Марк и Аркаша.
Отказаться от одесского гостеприимства и хлебосольства – все одно «що у душу плюнуть», и такие яства – шедевры кулинарии не едятся и не жуются, а «нектаром текуть» и, соответственно, запиваются. Прелюдия в этих тонах разморила и успокоила напряженного Алексея, он слегка опьянел.
– Лешенька, – мягко начала стелить бабушка Сима. – Зиночка сказала, ви учитесь у Москве?
– Да, в Политехе, – порадовал «Лешенька».
