— Почему в полицию?
— Не хочу, как отец, всю жизнь на предприятии пахать.
— Амбиции — это хорошо. В Москву хочешь поступать?
— В Москву хрен поступишь. А так бы, конечно, в Москву. Вон, Липа сбежала. Я тоже хочу.
— Мама знает? — уточнила, откашлявшись.
— Нууу, я ещё в лоб не говорил, чтобы истерики не выслушивать.
— Слушай, ну если надумаешь, — заговорщецки шепнул Андрей, хитро глядя на моего брата, — то с Москвой могу поспособствовать.
Я видела, как у Сереги блеснули глаза и он, обернувшись на дверь, быстро кивнул.
— Тогда балл постарайся набрать повыше. Ниже, чем с четырьмя с половиной, в Москве делать нечего. Я тебе свой телефон оставлю. А то сестра у тебя строптивая, хрен знает, что через неделю будет. Как будешь знать результат, позвони. Подберём варианты.
Я возмущённо обернулась на Андрея, а он засмеялся и притянул к себе, нежно поглаживая по плечу.
Серёга недоверчиво покосился на нас.
— Ты кто такой, что с такими вещами помочь можешь?
— Мент, — усмехнулся Андрей.
— О, сынок, привет, — на кухню вошла мама, чмокнула поморщившегося брата в макушку. — Давайте, доедайте, и будем пельмени делать. Отец через два часа придет голодный. Нужно на стол накрыть, раз у нас гости.
— О, я тоже умею пельмени лепить, — улыбнулся Андрей. — В детстве любимая игра с бабушкой была.
— А Сережа сначала уберется в комнате, — с нажимом в голосе обратилась я к брату. Он закатил глаза и, взяв пирог, встал из-за стола.
— Я бы не смог с этой занудой жить, — буркнул он, покосившись на Андрея, и пошел с кухни.
— Мелкий! — возмутилась я.
— Гном, — послышалось из коридора.
— Сережа! — повысила голос мама, а Андрей тихо рассмеялся, прижимая меня крепче.
Я леплю пельмени и охреневаю от происходящего. Сижу на маленькой кухне, рядом Липа и ее родственники. И мы вместе готовим еду, будто живём бок о бок уже много лет. Мне абсолютно комфортно с ними рядом.
То и дело поглядываю на Липу. Она испачкала щеку в муке и выглядит очень невинно и соблазнительно. Последние сутки я думаю о ней каждую секунду. Я не спал ни единой минуты, мечась, как зверь в невидимой клетке, пока Липа игнорировала мои попытки встретиться и поговорить.
В тот момент, когда я вернулся в дом и обнаружил, что ее нигде нет, я будто разбился на части. Все мое представление об устройстве мира женщин рушилось этой неутомимой беглянкой. Все, что бы я ни делал, чтобы ее очаровать, имело абсолютно обратный эффект.