Сергей взял телефон и не слишком охотно, дрожащей рукой набрал номер. Через пару секунд он проговорил:
– Алло, Мамед? Я тут деньги достал… Не все, правда. Но я соберу остальные. Приезжайте.
– О, какой молодец! – послышался голос с сильным кавказским акцентом – Крячко поставил звонок на громкую связь. – Ну, жди, сейчас будем!
Запищали гудки. Никитенко неуверенно посмотрел на Крячко, тот одобрительно кивнул ему.
Конечно, имея дело с такими людьми, следовало вызвать опергруппу. Оставаться с ними один на один было опасно, и Крячко, конечно же, это понимал. Но сейчас он не думал об опасности. Злоба душила его, этих бандитов он считал своими и расправиться с ними хотел самостоятельно. Он еще не знал, что с ними сделает, действовал на автомате и был твердо уверен – он с ними справится. Нечасто преступники вызывали у него такую отчаянную ненависть, как в этот раз.
Он еще раз прошелся по комнате, осмотрев ее. Потом вышел в прихожую, заглянул в кухню и вернулся. Взгляд его упал на большой шкаф, стоявший у стены. Крячко открыл его. В шкафу было мало вещей, бо́льшую его часть занимала перекладина для одежды, а за узкой дверцей слева располагались полки.
– Они всегда вдвоем приезжают? – спросил он, перебирая вешалки с рубашками и куртками.
– Да, всегда вдвоем, – подтвердил Сергей.
– Ладно. – Крячко достал пистолет и снял его с предохранителя. – Пускай приезжают…
Звонок в квартире Никитенко раздался буквально минут через десять. Сергей пошел открывать, ступая неуверенно и поеживаясь.
– Кто? – глухо спросил он.
– Свои! – послышалось насмешливое из-за двери.
Он дернул цепочку, щелкнул замком. В прихожей послышался топот ног.
– Один? – спросил мужской голос.
– Да, – ответил Сергей.
– Деньги где?
– В комнате.
Двое кавказцев, не разуваясь, тут же прошли в комнату и остановились посередине.
– Ну, и где? – спросил один из них – невысокий, коренастый, с жесткой курчавой шевелюрой, похожей на проволоку, и наглым взглядом.
Второй, повыше, стриженный коротко, почти наголо, все время молчал.
– Тут, – показал на шкаф Сергей. – На полке в сумке.
– Сколько там? – сощурился кавказец.
– Пятьсот тысяч… Для начала, – торопливо сказал Никитенко. – Я завтра еще соберу, Мамед.
– Да? – с прищуром посмотрел на него кавказец. – Ну ладно, давай пока свои пятьсот… Но ты помнишь, что за тобой еще в два раза больше?
– Как – в два? – не понял Никитенко. – Почему?
– Потому что дни идут, парень! Дни идут – проценты капают! Так что тебе самому выгодно быстрее с нами рассчитаться. – И Мамед засмеялся противным смехом.
– Я рассчитаюсь, – подтвердил Никитенко.