В черных ночах она шла одна по бесконечной пустыне, где каждое движение — тихий признак жизни на скрывающейся долине. Среди серого уныния и неведомой страсти, ощущая холод неба на лице, как будто не было места для радости. Ее шаги — последняя волна смертельной тишины, которую она пыталась пересечь, пока мир вокруг оставался бездонным черном....
При появлении Гурова она подняла голову и спросила:
– Вы закончили?
– Мне бы хотелось немного побеседовать с вами, – сказал он. – Если, конечно, вы хорошо себя чувствуете.
– Да, хорошо. Но все же… Кто вы? Что за вопросы?
– Я из полиции, Анна Сергеевна, – вынужден был сказать Гуров. – Но пусть вас это не пугает. Мы просто опрашиваем людей, которые могут оказаться свидетелями.
– Присаживайтесь, – кивнула она на соседнее кресло.
Лев сел в него и сразу же опустился глубоко – настолько мягким оно оказалось.
– Анна Сергеевна, совсем недавно с вашим сыном занималась английским языком Ксения Завьялова, – начал он.
– Да, к нему приходила девушка. Кажется, Ксения, – довольно равнодушно ответила Анна.
– Антон считает, что вы были против ее приходов, – осторожно заметил Лев.
– Антон терпеть меня не может, – слабо улыбнулась Анна. – Неудивительно, что он будет обвинять меня во всем. Это обычная ревность, понимаете…
– Его отец развелся с его матерью из-за вас? Простите, что спрашиваю.
– Ничего. Нет, его мать умерла еще при родах. Сергей сам воспитывал его, нанимал нянь, гувернанток. Он вообще очень о нем заботился, жалел… Мальчишке крупно не повезло, конечно, – вздохнула она. – Рос без матери, к тому же сам больной родился.
– Кстати, а что у него за болезнь?
– ДЦП.
– Это он сам нашел репетитора?
– Нет, кажется, Сергей, я в эти дела не вникала.
Гуров хотел задать следующий вопрос, но тут во дворе послышался шум въехавшего автомобиля, и через окно он увидел стального цвета «Ягуар». Из него вышел высокий мужчина с сединой – такой, которую принято именовать «благородной».
