Он стал добровольным затворником. Нелюдимым и неприветливым.Он никого не желает видеть в своей обители…Ни друзей. Ни врагов.Ни женщин.Но однажды он будет вынужден принять гостью…Ту, что когда-то отчаянно любил, а сейчас ненавидит с такой же яростной силой.…а вокруг лишь белое безмолвие.Внимание! 18+...
Втирала и втирала. Только бы чем-нибудь себя занять. Только бы не поднимать голову и не встречаться взглядом с пронзительно-синими глазами, что смотрели на неё, вынося каждый раз всё новый и новый приговор.
Поздно, Кистан-Дарен. Поздно.
Она сама себя приговорила. Три года назад.
Мазь была из арсенала военных, Таисия в этом не сомневалась, потому что помогала мгновенно. Где она её наносила, кожа приобретала здоровый розовый оттенок, и жжение притуплялось. Такую чудо-мазь в массовое производство не пустят.
— Пошустрее нельзя?
Таисия подняла всё-таки голову и увидела, что Дарен стоит в трех шагах от неё. Хмурый.
— Ты хотела поговорить.
Вот теперь она не сомневалась — он окончательно взял эмоции под контроль.
Очередь за ней.
Тая медленно кивнула.
— Да. Если ты согласен…
— На что же я должен согласиться?
— На разговор, Кир… Извини, Дарен.
Мужчина оскалился и мотнул головой, расставляя одновременно ноги по ширине плеч и скрещивая руки на груди.
— Я не согласен на разговор с тобой, любимая.
— Если бы… если бы я знала, что в Дизоле меня будешь ждать ты…
— Я-ТЕБЯ-НЕ-ЖДАЛ!
— Прости… Прости… — она втянула голову в плечи и, лишь поняв, что он не собирается к ней приближаться, быстро продолжила: — Ты говорил, правильно. Просто, если бы я знала, что ты живешь здесь, я бы ни за что не согласилась прилететь. Поверь. И, пожалуйста… Не кричи.
— Ты не смеешь меня о чем-либо просить.
Она снова кивнула…
Она была согласна на всё.
Таисия не смотрела на него. Не могла. Если она увидит агрессию и жажду мести на лице, сорвется. Побежит непонятно куда, забьется в угол и не высунется из него до тех пор, как не возобновится связь.
— Да, не смею, — снова согласилась она, облизывая пересохшие губы. — Я…
— Тебя били.
Таисия не сразу поняла, что её больше удивило — то, что он подметил этот факт или то, что озвучил.
И почти сразу же прозвучало жестокое:
— Хотя чего это я… С твоим-то образом жизни.
Обида застряла в горле Таи. Умом она понимала, что каждый его укол имеет оправдание, что она заслужила куда более хлесткие слова и жесткие действия в отношении себя, но сердце отказывалось принимать. Сердце глупое, оно ещё не разучилось верить во что-то светлое, красивое. Сердце ещё питается нелепыми надеждами.
Таисия ничего не стала отвечать. Не видела смысла.
