Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Раздел Chitat.online для книги «Свидетель» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Марина Анатольевна Кистяева Самиздат подборки серии
Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"
"Насилие в армии не приветствовалось, но допускалось. Многие офицеры, что летали по другим мирам или работали с пленными, не гнушались прибегать к жестким мерам в отношении женщин и даже совсем молоденьких, невинных девушек. Мораль оставалась за дверью изолятора. Важен был результат. А порой и результата не требовалось, необходима была физиологическая разрядка.
В военных корпусах был даже специальный блок, где работали шлюхи, чтобы парни всегда могли воспользоваться их услугами и выпустить пар. Ничто не должно было отвлекать блистательных офицеров от учебы и службы. Девочкам доставалось. Дарен пользовался их услугами, но опять в рамках допустимого, как и с «перелетками».
Как и с Таей.
Тогда почему у него внутренности скрутило в тугой узел, и хотелось, перекинувшись, диким зверем сорваться в горы? Он бы так и сделал, если бы не грозившийся затянуться снегопад. Зверю непогода была ни по чём, буйство природы только подхлестывало его инстинкты, но будучи человеком, Дарен понимал, что опасность в такую непогодь может появиться оттуда, откуда её не ждешь.
На Большой Земле и не догадывались об истинных обитателях Дизоля, и то, что тут он живет совсем не один.
Мотнув головой, прогоняя ненужные мысли, Дарен выпил залпом два стакана. Проклятье, алкоголь не брал его, словно он хлестал обычную воду.
Его член ещё окончательно не опал, и дискомфорт при хождении ощущался. Только он не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось у него в том загадочном эфимерном месте, что принято называть душой.
Тая стала его.
Он её взял.
Как когда-то мечтал…
Во рту образовалась горечь, и она ни коем образом не была связана со спиртным. Он в последнюю секунду удержался, чтобы не сплюнуть на пол.
Так. Надо спать.
Иначе мысли доканают его, и он наделает ещё больше глупостей.
Нетвердой походкой Дарен прошёл к своей спальне и, как был в штанах, так и рухнул на прохладное покрывало поверх него. Закинул руки за голову и уставился в белый потолок с точками-светильниками, что можно выключить с помощью хлопка. Почему же не делает? Почему не погружается в спасительную темноту?
А будет ли она такой спасительной…
Стоило прикрыть глаза, и перед внутренним взором воскресала Тая. Её худенькая спина с выпирающимися лопатками, которые сводились помимо воли, когда она пыталась подавить желание сопротивляться от его неряшливых, пренебрежительных прикосновений. Или как она зарывалась лицом в подушку, чтобы не закричать от омерзения.
И между тем она была идеальной. Безумно красивой с ещё не до конца высохшими волосами, пахнущая свежестью и сладостью. В которые отчаянно хотелось зарыться, или пропустить их через пальцы, ощутить кожей их душистую шелковистость.
