Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Раздел Chitat.online для книги «Свидетель» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Марина Анатольевна Кистяева Самиздат подборки серии
Добровольный затворник, разорванный любовью и ненавистью, вынужден встретить женщину, которая была его страстью и стала его бедой. В белоснежной тишине его уединения разгорается конфликт прошлого, способный изменить их обоих. История о том, как любовь и ненависть — две стороны одной медали.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тая успела раздеться до трусиков и взялась уже за резинку, когда услышала требовательное:
— Я сам!
Тая недоуменно посмотрела на Дарена.
Тот, обернувшись, внимательно наблюдал за ней.
И его взгляд…
— Я сам сниму трусики. Ложись на спину.
Тая удивилась, но виду не показала. Сам так сам."
"Скинув вещи прямо на пол, Тая поспешила сделать, как просил Дарен — лечь на матрас, который через мгновение жалобно прогнулся под нехилым весом мужчины.
В отличие от неё, Дарен разделся полностью.
— Я долгие месяцы мечтал, как зубами стяну с тебя трусики, — очередное признание едва ли не подбросило Таисию кверху, её глаза округлились, а дыхание снова оборвалось в груди. Казалось бы, за сегодняшний день сказано столько, что уже некуда, но Дарен продолжал шокировать её. — Бредил этим. Иногда закон о неприкосновенности девушек играет во вред. Мы, мужчины, чего только не нафантазируем, в какие крайности не пустимся.
— А мне всё время казалось, что я позволяла тебе слишком много, — Тая сама не заметила, как пошла на диалог. — Твои прикосновения… Мне опять же казалось, что если я не позволю тебе прикоснуться к себе, ты… взорвешься.
— Так и было, — глухо отозвался он, пожирая её обнаженное тело.
Синяки, ссадины. Выпирающие ребра.
И грудь с торчащими сосками, что просились потрогать их языком, покатать их, попробовать на вкус, втянуть в себя.
— Ты осуждал меня, да?
— Нет. Сходил с ума. Если бы осуждал — вел бы себя иначе. Если бы я думал, что ты можешь поддаться, пойти мне на уступки, я перестал бы тебя уважать и, поверь, разложил бы.
Он опустился рядом и положил руку на впалый живот.
— Ты очень худая, Таисия. Тебе надо поправиться хотя бы на пяток килограмм.
Она не успела ничего ответить — темноволосая голова Дарена начала опускаться к её груди. Тая закрыла глаза.
Будь, что будет.
— Помни о нашем договоре. Я хочу знать, если буду делать тебе больно или что-то, что ты не приемлешь.
Тая сильнее зажмурилась. Ей оставалось только гадать, какими мотивами он руководствуется.
— Я помню.
И тихо взмолилась, чтобы он больше ничего не говорил. Не надо… пусть привязка состоится, и сегодняшняя ночь закончится. Завтра будет новый день, утром многие события прошедшей ночи покажутся менее трагичными, не такими острыми и значимыми.
Горячие мужские губы обожгли грудь. Тая даже не поняла, что произошло, но по телу прошел электрический разряд, и девушка не сдержала вскрика, выгнув спину.
Тотчас Дарен оторвался от груди и обеспокоенно спросил:
— Тая?!
Его глаза потемнели, тело напряглось.
А Тая пыталась вдохнуть и никак не получалось. Она вцепилась пальцами в покрывало, не чувствуя, как ломаются короткие коготки.
