Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Эти слова могли и разозлить, заставить нападать, накричать всяких гадостей. В конце концов, с кого все началось?
Но слова эти выбили почву из-под ног. Сидя на диване в обнимку с плюшевым медведем, я могла лишь молча смотреть, как от меня уходит любимый человек. Почему-то в этот момент я вспомнила о Карине Грошевой. Как она сидит на окне и смотрит во двор. С надеждой и отчаянием одновременно.
Я подняла себя, встряхнула, умыла и повела заниматься с дочерью. Я весь вечер гудела, рычала и изображала трактор.
Утром меня разбудил не будильник, а звонок в дверь, и я вскочила, уверенная, что это Игорь. Мог он передумать? Ночь не спать и передумать?
Но это был не Игорь. Это приехали мои мама и папа.
– Собирайтесь, мы за вами.
У выезда из Простоквашки я неожиданно для себя попросила:
– Пап, сверни в интернат.
– Это же возвращаться надо, – удивилась мама.
– Вернемся, если надо, – миролюбиво согласился папа. Он в нашей семье миротворец.
В интернате заканчивался завтрак. Я вывела Карину в коридор и приказала:
– Одевайся. Пойдешь со мной.
Глаза ее сверкнули фонарями.
– В пальто? – уточнила она.
– В пальто."
"Не успела я написать расписку, как Карина предстала передо мной в пальто с чужого плеча и в растоптанных зимних сапогах. Весенние еще не выдали.
По этажу дежурила Анжела. Принимая у меня расписку, дернула бровью:
– Тебе это надо?
Я не знала, надо ли это мне.
– У тебя она не одна, – напомнила Анжела. – Таких еще с десяток наберется. Одну выделять нельзя.
– Знаю.
Я так взглянула на коллегу, что она отступила. Я не могла в тот день выслушивать нравоучения. Сама знала, что делаю глупость, но иначе поступить не могла.
– Понятно, – кивнула Анжела.
Мне мог бы воспрепятствовать директор, но его по выходным в интернате не бывало.
Итак, мы с Кариной торопливо пересекли интернатский двор и сели в машину.
– Привет, Иришка, – вежливо поздоровалась Карина, улыбнувшись при этом как надо. Как улыбаются малышам. Затем вежливо поздоровалась со взрослыми.
Карина, когда хотела этого, могла правильно себя вести. Знала, какого поведения от нее ждут. Она умела выглядеть паинькой, но это не значит, что она ею была. Нет, Грошева сама по себе была другой.
