Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
– Вадик будто бы напился, стал набрасываться на меня, а я его будто бы ножиком-то и завалила.
– Но ты же на танцах была?
– Я ехала с танцев. Была в дороге. Следователь считает, что могла как-то домчаться. Оставить машину в чужом дворе… Понимаешь, полная туфта и чушь собачья. Но мне страшно! Он так говорит, понимаешь, Свет, что мне страшно! Я и сама начинаю верить, что могла человека убить… Понимаешь?
– Нет! – жестко сказала я.
Прямо напротив нас находилось лицо Карины Грошевой. Она стояла, прижав лоб к стеклянной двери игровой.
– Могла! – перейдя на шепот, утверждала моя подруга. – Как убила свою девочку…
Ксюха вытащила из сумки сигареты. Я забрала у нее пачку и вернула в сумку.
– Твою девочку убили врачи, – поправила я.
– Я! – возразила Ксюха. – Она была беззащитная, маленькая, ни о чем не подозревала… А я отдала ее на растерзание. Она… знаешь, она мне снилась столько раз!
– Ксюш, перестань, – попросила я и взяла ее за руку, – дети смотрят…
– Она, бедняжка, так и не поняла ничего… А сейчас была бы старше твоей Иришки… Знаешь, я теперь поняла – когда Вадик бил меня и… ну, когда он чуть меня не утопил, помнишь? Это мне было за нее!
– Да ну тебя! – охнула я.
– Да, за нее! Вот только он лучше меня, он меня не убил до конца, а я…
Я закрыла своей рукой Ксюхин рот. Я не могла это слушать.
И тут Карина распахнула дверь, выскочила из игровой, подлетела к Ксюхе, обхватила ее и заревела в голос.
– Те-о-тя К-ксе-е-н-ничка! – зарыдала она. – Будьте моей мамой! Я вас буду любить! Я все-все делать буду!
Обитатели продленки, бросив свои дела, вытаращились на нас.
Ксюха ошалело уставилась на меня. А я смотрела в конец коридора, где вырос стройный юношеский силуэт.
– Миша! – шепнула я подруге и стала потихоньку оттаскивать от нее Карину. Но это было непросто. У той начиналась истерика, а это значит, силы девочки утроились. Она крепко держала «объект» и упрямо прижималась головой к Ксюшкиному животу.
Ксюха высвободила одну руку и вытянула из сумки пачку одноразовых платков. В пару секунд она справилась с собой, промокнула слезы, вернула лицу то милое беспомощное выражение, которое подобало моменту.
– Ну что такое, Ксю? – спросил Миша, кивком поздоровавшись со мной.
– Небольшая заминка, – улыбнулась я. – Ксюшу обожают второклассники.
Миша вежливо скривился в улыбке.
– Кушать хочется, – псевдовиновато признался он.
