Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Она, конечно, не посторонняя, мы своим выпускникам разрешаем заходить в сад, я поэтому и значения не придала. А теперь вот весь вечер думаю…
– Кто? – Я почти наверняка знала, что она ответит.
– Рыженькая такая девочка… Людмилы Викторовны бывшая воспитанница. Она еще заикается немного…
– Конечно же! – Я фурией пронеслась мимо мамы и Лены. – Это она! Это Карина! Лена, верни Ксюху. Мы едем в интернат.
– Светланка, какой интернат? – удивилась мама. – Ночь на дворе.
– Это Карина! – сверкнув глазами, объяснила я.
– Ласковая такая девочка, – вспомнила мама. – И что?
– Это она приходила днем в детский сад. Эта ласковая девочка, мам, ненавидит детей. Понимаешь? Она могла натворить что угодно!
– Света, возьми себя в руки! Ты обвиняешь ребенка голословно…
Я наконец скинула шпильки и стянула с себя узкое платье, предназначенное для похода в ресторан. Натягивая джинсы, я объясняла ошарашенным Лене и маме:
– Это не голословно. Я сегодня обидела Карину.
– Мне кажется, ты ошибаешься, Светочка. Карина – несчастный, покинутый ребенок, обиженный судьбой. Ей не хватает тепла, участия…
– Я ей задам тепла… – пообещала я, зашнуровывая кроссовки.
– Я поеду с тобой, – решительно заявила мама. – Ты сейчас не способна здраво мыслить. Наломаешь дров…
– Света, не кипятись, – попыталась успокоить меня Лена.
– Да? – закричала я, едва сдерживая подступающую истерику. – Ты не знаешь Карину! Иногда мне кажется, что у нее не осталось души! Ты понимаешь меня?
– Света, не говори так! – взмолилась мама. – Пожалуйста, поедем уже!"
"Интернат был почти полностью погружен во тьму, светилось по одному окну на каждом этаже. Сторож не спал. Выслушав мой сбивчивый рассказ, он кивнул и пропустил нашу компанию без лишних разговоров.
