Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
– Бабуль, давай чайку?
Я была готова услышать что-то привычное вроде «вредно на ночь пить много жидкости».
Но она согласилась. Последнее время Кира только и делала, что удивляла меня.
Я налила нам чаю и уселась напротив бабушки, опустила к столу абажур, чтобы он захватывал в свой круг только стол с самоваром и нас двоих.
– Рада отпуску? – спросила она.
Я кивнула. Подбросила встречный вопрос:
– А тебя опять включили в комиссию по госэкзаменам?
Кира тоже кивнула. А затем несколько лукаво взглянула на меня:
– После летней сессии я увольняюсь.
– Как? – опешила я. – Совсем?
– Совсем.
– Не верю! Ты разыгрываешь меня, бабуля! Ты без своего универа себя не представляешь. Всю жизнь только что не ночевала там. Ты не сможешь дома сидеть!
– Смогу, – хладнокровно повторила Кира, поглядывая на меня с непонятным выражением.
– Плохо себя чувствуешь? – испугалась я.
– Чувствую себя не хуже и не лучше, чем любая бабка в мои годы."
"– Кира! – Я покачала головой.
От неожиданности я забыла про чай. Кира, напротив, зачерпнула ложечку меда и теперь тщательно ее размешивала, наблюдая, как он там растворяется.
– Буду сидеть с твоей дочерью.
– Кира…
– Научишь меня всем вашим играм. Дашь пособия. Неужели я не справлюсь?
– Кира! Как же я тебя люблю…
Я обняла свою бабушку и почувствовала, какая она хрупкая и… другая.
Другая, чем та, которую я обнимала в детстве. Кира стареет! До сих пор это не приходило в голову.
– Не подлизывайся, – со смехом отмахнулась она. – Пей чай, а то остынет.
Я послушно вернулась на место.
– Как же твоя кафедра тебя отпустит? – не отставала я. – Кто теперь будет читать такие захватывающие лекции по истории?
– Перестань. Найдутся. Да и не могу я теперь читать историю, как прежде. Смотреть стала на нее по-другому. – Заметив мое удивление, пояснила: – Ведь что такое, Светочка, история народов? Это трагедия. Мир испорчен, а мы все грешны.
– Ну вот… – огорчилась я.
– Зло лежит в нас самих. В сердцах наших.
– Как же быть?
– Для начала я намерена заняться собой. Своей собственной душой. Вычистить ее хорошенько, выкинуть весь хлам. А то получается – всю жизнь учила других, а сама оставалась невеждой.
