Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Да если хотите знать, у Чернова полно было недоброжелателей! У него любовница совершенно дурная, она в порыве ревности убить могла! А друзья-«чеченцы»? Они же ненормальные все!
Следователь покачивал головой в такт моим словам. Циничное снисхождение сквозило во всем его облике.
– Любовница Чернова, Лариса Вольская, с шести до одиннадцати тридцати вечера находилась в ресторане «Парус» в кругу своих коллег. Она никуда не выходила и домой уехала на такси, не одна. Согласитесь, железное алиби. Друзей-«чеченцев» мы тоже разрабатываем.
Я молчала.
– Знаете, так бывает, – продолжал следователь. – Раздражает человек до того, что убить хочется. И бывает, что малейший повод…
– Бывает. Но это не про Игоря, – отрезала я. – Он лучше в сторону отойдет. Он абсолютно неконфликтный.
– Ой-е-ей! – воскликнул следователь и покачал головой. – Какое несоответствие. А вот соседи Черновых показали как раз обратное! Можно не верить бабушке, кстати, очень наблюдательной, но Горину Роману как не поверить? Ведь как раз он разнимал вашего мужа и Чернова однажды вечером? Кажется, недели две-три назад? Горин утверждает, что узнал Игоря Петровича с неожиданной стороны.
Я опустила голову. Это я виновата. Стала камнем преткновения в этой истории.
– На кухонном ноже Черновых, которым убит хозяин, обнаружены отпечатки вашего мужа.
– Да мы тысячу раз ужинали у Черновых! – вскричала я. – Мы дружили семьями!
– Мы ведем бесполезный разговор, – вздохнул следователь. – У меня много дел.
Я уставилась на него, не зная, что сказать. Я не верила ему. Мне хотелось крикнуть в его довольную физиономию, что он шьет дело невиновному, чтобы выгородить настоящего убийцу. Что это низко, подло, гадко…
Но в голове стучало: что делать? К кому бежать? Кто поможет?
Когда вышла на крыльцо, поняла, что не знаю, куда идти. Села в автобус и поняла, что еду на кладбище.
Процессия была уже там. Гроб с телом Вадика стоял у ямы, народ со скорбными лицами слушал речь о покойном. Конечно, здесь было много знакомых, но я никого не узнавала.
– Свет, только не здесь, – предугадав мой порыв, остановил меня он. – Сейчас закопаем, сядем в машину и поговорим.
– Да, да, конечно.
Я, как чумная, смотрела на собравшихся. Будто пришла на спектакль самодеятельности, где играли плохо и слова читали по бумажке.
