– Его звали Натаном.
– Ты не похож на Натана.
– Я не Натан, – с трудом выдавил Нил, – я Натаниэль.
Эндрю ненадолго задержал на нем взгляд, потом молча отвернулся и снова стал смотреть на самолеты. Нил отошел в сторону – вдохнуть глоток воздуха, избавиться от этой тянущей боли в жилах. Ники энергично замахал ему руками, жестами подзывая к себе. Как только Нил приблизился, Ники осторожно обнял его за плечо.
– Ты определенно у него в любимчиках, – констатировал Хэммик. – Известно ли тебе, что после Истхейвена он сказал мне от силы десяток слов? Я бы даже приревновал, да не хочу умирать молодым. Слушай, до вылета еще есть время. Может, пойдем выпьем кофейку?
В итоге в кафе отправились половина команды и несколько Лисичек. Ники уверял, что времени в запасе достаточно, но никто не предполагал, что очередь будет ползти так медленно. К тому времени, когда все взяли свой кофе и вернулись к выходу, посадка уже началась.
Нил внимательно наблюдал за Эндрю, готовый к тому, что Миньярд может занервничать. Видимо, Эндрю ощутил на себе его взгляд, потому что на борт поднялся с выражением величайшей скуки на лице. Спектакль длился, пока все не расселись по местам и стюардессы не приступили к предполетному инструктажу. Эндрю не взял с собой в самолет ничего, кроме шариковой ручки. Пока стюардессы показывали, как пользоваться кислородными масками, Эндрю возбужденно крутил ручку в пальцах. Кевин, сидевший между ним и Нилом, держался невозмутимо – видимо, привык к беспокойному поведению Эндрю во время полетов. Нил, в свою очередь, понимал причину этой нервозности лишь потому, что Эндрю честно признался в своем страхе.
Нил посмотрел в иллюминатор, но из-за плотной стены дождя сквозь стекло едва можно было различить крыло самолета. Огни на взлетной полосе превратились в расплывчатые пятна. Нил опустил шторку; бортпроводники сделали последний обход салона. Взлет никогда не казался Нилу сложной процедурой, и все же он представил, как, наверное, тяжко приходится тому, кто плохо переносит путешествия по воздуху. Наконец самолет покатился по полосе, и Нил рискнул еще раз взглянуть на Эндрю.
Когда колеса оторвались от земли, выражение лица Миньярда не изменилось, однако ручка в пальцах перестала трепыхаться, а сам Эндрю как будто застыл и так просидел все время, пока самолет набирал высоту. Как только это произошло, он снова принялся крутить ручку.
