Из простых послушниц в дочери княжества... Жена монаха превратилась в святую развратницу, став объектом слухов и легенды. Но даже среди своих подданных она не может скрыть истинного лица - жертвы ее властью и страсти оказались каждым на расстоянии вытянутой руки.
Что происходит, Юлиан???
Господи… помоги ему, где бы он ни был. Помоги ему, если он в этом нуждается. Я не держу на него зла. Пусть будет счастлив и найдет покой…
***
Ближе к рассвету я задремала буквально на час, но проснулась от того, что внутренняя тревога только усилилась. Поспешно умылась из кувшина, переоделась и поспешила на первый этаж.
Аптекарь сказал, что сегодня мы откроемся не раньше полудня: нужно было немного привести в порядок нервы. Я была рада этому, поэтому не спешила заняться приготовлением рабочего места и рванула на улицу.
Зачем? Сама не знаю.
Редкие прохожие, спешащие с утра по своим делам, на меня даже не взглянули. Я увидела следы крови на камнях и поспешно их притоптала. Стража сюда не придет, я это точно знаю. Не тот район. Даже драконий рык не заставит воинов покинуть свои комфортные центральные районы, где живут одни аристократы. Что ж это к лучшему…
Постояв несколько минут на свежем воздухе, я уже собралась возвратиться в аптеку, но какая-то сила буквально заставила меня шагнуть в ту сторону, куда вчера удалился Юлиан.
Что я делаю? Неужели ищу его? Но это же бред! Его давно здесь нет. Он сейчас отдыхает в своей спальне и видит десятый сон…
Однако я упорно шла вперед, кутаясь в теплую шаль и щурясь от лучей утреннего солнца. Свернула за угол таверны, сделала несколько шагов вперёд и замерла.
Неясный, но до боли знакомый силуэт появился из тени. Юлиан шел вперед, пошатываясь, и на меня не смотрел. Я могла бы посчитать его пьяным, но… это было не так. Местами испачканная одежда была той же, в которой он появился вчера…
Мое сердце взволнованно забилось, а в голове вспыхнуло шокирующее осознание: герцог не покидал Бровера! Он провел ночь здесь, прямо на улице, рядом со мной…
Почему? Что происходит? И отчего его походка такая нетвердая? Боже, неужели он ранен???
Сердце так сильно сжало от тревоги, что я едва смогла вдохнуть, но ноги решительно понесли вперед, потому что иначе поступить я просто не могла…
***
Юлиан
Герцог открыл глаза и прищурился из-за бьющих с неба лучей восходящего солнца.
Боже, неужели он жив???
В груди почти не болело, но состояние было настолько тяжелым, словно Юлиан неделю метался в лихорадке.
С трудом присел, борясь с головокружением, после чего выдохнул и шепнул в пустоту:
- Спасибо Тебе, Бог Елизаветы! Ты ответил на мою просьбу…
Спуститься с крыши в переулок оказалось непросто. Двоилось перед глазами, ноги едва держали.
