Из простых послушниц в дочери княжества... Жена монаха превратилась в святую развратницу, став объектом слухов и легенды. Но даже среди своих подданных она не может скрыть истинного лица - жертвы ее властью и страсти оказались каждым на расстоянии вытянутой руки.
Но плоская деревяшка – это не орудие труда, так что приказ не нарушен. Правда, работала почти всё время одной рукой, потому что другая - всё еще слегка опухшая - побаливала. Но это явно был не перелом. К счастью.
Старое корыто было тем самым сосудом, куда я палкой сгребала навоз. Лошади оказались смирными, против меня ничего не имели. С каждой из них я начинала разговор мягким нежным голосом, и они воспринимали новое лицо весьма благосклонно.
Корыто выносила на задний двор, высыпая навоз в специальную яму. Приходилось часто курсировать туда и обратно, потому что тяжести я поднимать не могла.
Издалека на меня поглядывали слуги и откровенно смеялись. Хоть и не все. Но большая часть веселилась от души, наблюдая, как опальная невеста господина ковыряется в испражнениях. Презабавное зрелище, наверное, но... мне было реально плевать.
Как там поется в одной старой народной песне?
«Гром и грозы пересудов,
Льются в душу из ведра,
Но на зло врагам я буду
Благодарна и бодра!»
Предки знали, как выживать. Люблю эту песню, она как раз обо мне…
Улыбнулась, ошарашив насмешников, и пошла работать дальше…
Уже через час почувствовала немалую усталость. Так как я провела полдня без завтрака, меня настиг естественный упадок сил.
Взглянула на свои жутко грязные руки и поняла, что именно они могут стать моей самой большой проблемой.
Отмыть навоз от рук оказалось делом несложным, но вот запах... стойкий тошнотворный запах остался.
Прилегла на сено и устало прикрыла глаза.
Желудок заунывно запел, умоляя о крошке хлеба и чашке воды, но я привычно отмахнулась от его трелей.
Просто полежать, хоть немного...
Задремала, потому что проснулась от шёпота в ухо:
- Госпожа! Проснитесь, госпожа!
Грета!
Я распахнула глаза, радуясь, что увижу свою маленькую подругу, но девчонка выглядела страшно обеспокоенной.
- Госпожа, я принесла вам поесть. Вот возьмите! Еду должна была принести вам кухарка, но я уговорила ее отпустить меня и по дороге прихватила еще одну порцию хлеба. Но меня не должны видеть! Господин не хочет, чтобы я служила вам…
Она сунула мне в руки свёрток, пахнущий хлебом, и кувшин молока.
- Я побегу, мне оставаться здесь нельзя. И ещё! – Грета заколебалась немного, а потом всё-таки произнесла:
- Не обижайтесь на господина, прошу вас! Он неплохой... человек.
