Автор
В Святости и соблазне — мир изнурительной магии, где каждый шаг подчеркивается шелестом тканей и хрустом каблучков. Главная героиня надевает тонкую маску, скрывая истинное лицо, оставляя лишь память в серых стенах помещения для встреч. Здесь каждое вздохование наполнено напряжением и ожиданием, как если бы стены сами говорили легенду о том, что таится за закрытыми дверями....
Флоренс легла поудобнее, получше пристроила загипсованную руку на лежащей рядом подушке и, счастливо вздохнув, снова закрыла глаза…
Она сидела на пуфике перед туалетным столиком розового дерева и размеренными движениями проводила щеткой по роскошным длинным волосам. Ниспадая золотистым водопадом, они прикрывали ее гораздо больше, чем то, что на ней было надето. Про изящные лоскутки алого шелка и кружева на ее теле нельзя было сказать, что они на вес золота. Ибо о каком весе может идти речь, когда подразумеваются вещицы легче пуха? Поэтому уместнее было бы признать, что они стоят небольшое, но все-таки состояние.
Уловив краем глаза какое-то движение сбоку от себя, она порывисто повернула голову и в распахнутых дверях увидела того, кого ждала, но не того, кого жаждало ее сердце.
С обольстительной улыбкой она поднялась и устремилась к нему навстречу, даже не потрудившись накинуть пеньюар, отделанный пухом марабу. Впрочем, он очень бы удивился, сделай она это. Сколько бы ни стоили ее наряды, она была для него тем драгоценнее, чем меньше на ней было надето.
Прижавшись к нему своим почти полностью обнаженным телом, она быстро расстегнула пуговицу на его черной шелковой рубашке и, просунув руку, провела по гладкой коже на мускулистой груди. Он не останавливал ее, но и не поощрял, благосклонно принимая ее старания доставить ему удовольствие. Уже сама мысль, что такая восхитительная женщина принадлежит ему, возбуждала сильнее всяких ласк… И это требовало вознаграждения.
Чуть отстранив ее, он со снисходительной улыбкой достал из внутреннего кармана белого пиджака узкий длинный футляр и протянул ей.
Открыв его, она потрясенно ахнула, причем в проявлении ее чувств не было ничего притворного. Ожерелье из идеально круглых розовых жемчужин не могло не вызывать восхищения.
Медленно взяв его из тонких длинных пальцев, он повернул ее спиной к себе и надел ожерелье ей на шею, застегнув золотой замочек. Тяжелые жемчужины перекатились и красиво легли на груди, приятно холодя кожу и согревая душу, заставляя женщину чувствовать себя еще более прекрасной и желанной.
Увидев в зеркале ее отражение, он не выдержал и страстно поцеловал ее в шею там, где только что были его пальцы. Он знал, что ее благодарность может превзойти все его ожидания. Она была его женщиной, но эта женщина была каждый раз разной.
Вот и сейчас, перехватив в зеркале ее взгляд, он прочел в нем такую трогательную признательность, которую не выразить словами.
