Автор
В Святости и соблазне — мир изнурительной магии, где каждый шаг подчеркивается шелестом тканей и хрустом каблучков. Главная героиня надевает тонкую маску, скрывая истинное лицо, оставляя лишь память в серых стенах помещения для встреч. Здесь каждое вздохование наполнено напряжением и ожиданием, как если бы стены сами говорили легенду о том, что таится за закрытыми дверями....
Загадок явно прибавилось, но она не жалела о том, что произошло в его спальне сутки назад. А значит, все-таки повод для радости более существенный, решил Руперт.
Сказав, что на голодный желудок он соображает плохо, Руперт сам приготовил нехитрый ужин — благо ему было не впервой, — уговорил Флоренс поесть и только после этого приступил к подробным расспросам.
Устроились они на диване в гостиной и, поскольку разговор предстоял серьезный, Барби выгонять не стали. А деликатная псина в свою очередь сделала вид, будто спит без задних ног.
Внимательно выслушав Флоренс, Руперт тут же предложил ей достать пишущую машинку. Пусть, мол, попробует попечатать и посмотрит, что из этого получится. Но Флоренс отрицательно замотала головой. Она помнила «О Боже, только не это!», предвещавшее конец сна, и состояние паники, тут же охватывавшее ее.
Тогда оставался толстый коротышка, который чувствовал себя в снах Флоренс как у себя дома, нимало не заботясь о том, что явно выпадает из «сценария» и нарушает своим появлением красивые, драматически насыщенные эпизоды.
Руперт обнимал всхлипывающую от огорчения Флоренс и успокаивающе похлопывал по плечу. Она уткнулась носом ему в шею и, когда моргала, задевала влажными ресницами по его коже. Ощущение было настолько приятное, что он готов был сидеть так вечно.
Осторожно отстранив от себя молодую женщину, он полюбовался ее успокоенным лицом, потом бережно поднял на руки и понес наверх. Сегодня он знал точно, где она будет спать, — в его спальне, в его постели.
А завтра… завтра он приступит к поискам этого лысого коротышки. Он сделает все возможное и невозможное, чтобы она вот так же спокойно засыпала в его объятиях каждую ночь.
Руперт уложил Флоренс на кровать, раздел и накрыл одеялом. Она довольно потянулась и, устраиваясь поудобнее, перекатилась на середину. Но даже это вызвало у него приступ умиления. Если понадобится, то, чтобы не мешать ей, он позаимствует коврик у Барби и устроится на полу. Благородное животное ему не откажет."
"Но идти на такие жертвы не пришлось. Когда Руперт осторожно забрался под одеяло, Флоренс повернулась на бок к нему лицом и обняла за плечо.
