Автор
В сердце Севера висело двадцатью мелкими бриллиантами — знаком любви для других, но для нее это было символом принадлежности и золотой клеткой, в которой она оказалась навеки. Мир, который казался безграничным, оказался закрытым кругом, где каждый день напоминал ей об узде, в которую она была заточена. "Пока смерть не разлучит нас" — это было больше чем просто слова, словами были запечатаны их судьбы, связанные честью и верностью....
Мать осталась с отцом на Манхэттене, но с нами отправился Умберто. Он, Чезаре и Ромеро должны были нас защищать.
Мы прибыли в особняк к вечеру, и персонал уже приготовил для нас еду. Мое сердце наполнилось радостью, когда Лили, Фаби, Джианна и я расселись за длинным обеденным столом, но все омрачал тот факт, что наши три телохранителя шепотом обсуждали русскую угрозу, и отказ Джианны съесть больше двух кусочков. Я не хотела обсуждать ее помолвку с Маттео при всех. Позже, когда они пойдут спать, у нас для этого будет достаточно времени.
После ужина мы отправились на лоджию с видом на океан. Ночное небо здесь мерцало от огромного количества звезд. В Нью-Йорке их редко увидишь. Чезаре ушел делать бог знает что, возможно, проверять систему охраны, Умберто и Ромеро остались в гостиной; оттуда они могли наблюдать за нами, не подслушивая наш разговор.
— Хочешь поговорить? — прошептала я.
Джианна сидела рядом со мной с прижатыми к груди ногами. Она отрицательно покачала головой. Казалось, между нами возник раскол с тех пор, как она узнала о своей помолвке, и я не знала почему.
— Джианна, пожалуйста.
— Тут не о чем говорить.
— Может, это не так плохо, как ты думаешь.
Она одарила меня скептическим взглядом, но я продолжила говорить:
— Когда я узнала, что должна выйти замуж за Луку, то была в ужасе, но смирилась с этим. Мы с Лукой ладим лучше, чем, я думала, это будет возможно.
Джианна стрельнула в меня глазами.
— Я не такая, как ты, Ария. Ты хочешь ему угодить, делать все, что он скажет. Я не собираюсь этого делать. Я не буду никому подчиняться.
Меня передернуло. Джианна никогда так на меня не набрасывалась.
Она вскочила, и я попыталась схватить ее за руку, но она не далась.
— Оставь меня в покое, я не могу сейчас с тобой говорить.
Она развернулась и помчалась к пляжу. Я поднялась, не зная, следует ли идти за ней, но знала, что она не станет слушать, пока находится в таком состоянии. Вошел Умберто. Я подняла руку:
— Не надо, дай ей пару минут побыть одной. Она расстроена.
Умберто кивнул и посмотрел на Фаби:
— Я должен отнести его в постель.
