Автор
Я невидимка, но чувствую его взгляд на своем теле в холодном кабинете. Мои соски затвердели от страсти и прикосновения его голубых глаз, пока он медленно исследует меня. Но мое тело жаждет защиты, даже когда я не хочу этого. Он задерживает свой взгляд на моих бедер, пробуждая в нем надежду. Я — кто для него?...
— Я испытала облегчение и испуг одновременно, когда слова вылетели из моего рта. Как долго я смогла бы продолжать лгать?
Данте кивнул, странно взглянув на меня.
— Я так и думал, но спрашиваю сейчас, почему?
— Почему это так удивительно, что Антонио не хотел меня? Возможно, он не считал меня привлекательной. Очевидно, ты тоже не хочешь, иначе не проводил бы большинство вечеров в своем кабинете, а свои ночи, повернувшись ко мне спиной. Мы оба знаем, что, если бы ты меня хотел, если бы вообще считал меня желанной, я бы лишилась своей невинности еще в нашу первую брачную ночь.
— Я думал, мы договорились, что я не буду принуждать тебя, — сказал он. Я пыталась заглянуть ему в глаза, потому что слышала в его голосе злость."
"— Но тебе и не нужно было меня принуждать. Ты мой муж, и я хочу быть с тобой. — Мои щеки залил румянец. — Я уже несколько дней пыталась соблазнить тебя, и ты даже не обращал внимания на мое тело. Если бы ты считал меня привлекательной, хоть какую-то реакцию бы проявил. Я думаю, мне просто повезло, что я всегда в итоге оказываюсь с мужьями, которые считают меня омерзительной.
— Ты мне не омерзительна, — твердо ответил он. — Поверь мне, я считаю тебя привлекательной.
Я, должно быть, выглядела сомневающейся, потому что он сократил расстояние между нами.
— Так и есть. Даже не сомневайся. Каждый раз, когда я вижу мелькнувшую сливочно-белую кожу твоих бедер. — Он провел по моему бедру через высокий разрез ночной сорочки. Мне пришлось подавить удивленный вздох от его неожиданной близости.
Я округлила глаза.
— Хочешь? Тогда почему…
Он прижал палец к моим губам.
— Сейчас моя очередь задавать вопросы, и ты обещаешь не лгать. — Я уставилась на него, кивая.
— Почему Антонио не спал с тобой? — спросил он, по-прежнему находясь так близко, что меня затопило его теплом. Мне с трудом удалось сосредоточиться.
— Я дала ему обещание не рассказывать никому.
— Антонио мертв, — сказал Данте. В его голосе не звучало сожаления. — Теперь я твой муж, и твое обещание мне важнее.
Я отвела взгляд. Он прав, но я так долго хранила в себе правду, что она практически стала частью меня.
