Автор
Осень 1819 года в Ноттингемшире: Джентльмен в черном исчезает по коридору, и Шарлотта Хайвуд осторожно следит за ним. Украдкой она направляется к библиотеке сэра Вернона Паркхерста, где предстоит важное открытие. Воздух в помещении пахнет пергаментом и древними книгами, создавая необычайную атмосферу....
«Одно, второе, третье…»
Шарлотта прикусила свои очаровательные розовые губки.
«Четвертое, пятое…»
«Еще не поздно! Поверни назад. Скажи мне остановиться».
«Шестое».
Все! Персефона уже досталась ему.
Взяв ее за руки, Пирс притянул Шарлотту к себе и поцеловал, крепко, безоглядно. Как будто он никогда не целовал женщину до этого. Целовал, не скрывая своего желания, своей страсти…
Отдавая ей свое сердце.
Свое сердце?
Дьявол! Он не мог отказаться от этой идеи сейчас. В тот момент, когда его руки обнимали Шарлотту.
Пирс поднял ее на руки, и она как-то испуганно засмеялась. Звуки ее смеха, казалось, обжигали и щекотали его. Заставляя чувствовать себя живым."
"Пирс постелил свой камзол на траву так, чтобы солнце светило на него, а Шарлотта оперлась на локти и стала напряженно смотреть, как он расстегивает пуговицы на своем жилете, а потом снимает сорочку через голову.
– Подожди, – попросила она.
Как скажешь!
Ухватившись за край сорочки, Пирс неторопливо стянул ее до конца, и она соскользнула вниз.
Он стоял на коленях перед Шарлоттой, обнаженный торс золотился в послеполуденном солнце.
В ее взгляде читалось восхищение.
– Я передумала. Поторопись!
Настала его очередь засмеяться. Сбросив сапоги и бриджи так быстро, насколько это было возможно, Пирс лег рядом с ней до того, как в широко открытых девичьих глазах вместо любопытства появится тревога.
Она была девственницей, а он… в полной готовности. Мощный, возбужденный до боли, приведенный в боевое состояние недельным ожиданием наслаждения. Ему хотелось, чтобы все, что случится сейчас, прошло для нее наименее болезненно, но он был совсем не уверен в том, что это получится.
– Шарлотта… – Пирс провел рукой от ее груди до бедра. – Я хочу тебя. Хочу так, как еще ничего не хотел в своей жизни. Я жажду войти в тебя и не желаю причинять тебе боль, но, боюсь, придется.
– О боже, к чему такая торжественность? – Она погладила его бровь. – Я знаю, что будет немного больно. Но мне не страшно. И тебе не надо бояться.
Страх!
Он хотел отмахнуться от этого слова с мужественной лихостью. Но не мог. Это выглядело бы неубедительно. Дыхание его было неровным, руки дрожали, когда Пирс гладил ее по бедрам. В отличие от Шарлотты, у него не получилось бы сослаться на холод.
Ему нужно было избавить ее от нижней рубашки.
