Автор
Осень 1819 года в Ноттингемшире: Джентльмен в черном исчезает по коридору, и Шарлотта Хайвуд осторожно следит за ним. Украдкой она направляется к библиотеке сэра Вернона Паркхерста, где предстоит важное открытие. Воздух в помещении пахнет пергаментом и древними книгами, создавая необычайную атмосферу....
Из Хайвудов, которых вам нет причины знать, если только вы не читаете газетенку «Пратлер». А вы наверняка ее не читаете.
«Господи, уповаю на это!»
– Одна из моих сестер – виконтесса Пейн, – продолжала она. – Вы могли слышать о ней. Виконтесса увлекается камнями. А моя мать – сущее наказание.
Последовала пауза, и маркиз наклонил голову.
– Очаровательно!
Шарлотта чуть не рассмеялась. Никакой другой ответ не мог прозвучать менее искренне. Вот уж действительно – «очаровательно». Хотя «кошмарно» было бы по-настоящему правдивым ответом, но маркиз оказался слишком хорошо воспитан, чтобы сказать такое.
И словно в подтверждение своих безупречных манер, он сделал жест в сторону диванчика, приглашая ее присесть.
– Спасибо, нет. Мне нужно вернуться в зал до того, как мое отсутствие заметят, и я не могу позволить платью помяться. – Шарлотта разгладила нежно-розовые юбки. – Я не хочу навязываться. И планировала сказать вам только одно. – Она нервно сглотнула. – У меня нет ни малейших намерений выходить за вас замуж.
Холодно и крайне внимательно маркиз оглядел ее с головы до ног.
– Похоже, вы ожидали, что я испытаю облегчение.
– Ну… да. Как и любой джентльмен на вашем месте. Видите ли, моя матушка печально известна своими попытками вытолкнуть меня на дорогу перед титулованными джентльменами. Вы, наверное, уже слышали выражение «отчаянная дебютантка»?
О, как она ненавидела само звучание этих слов! Весь сезон они преследовали ее, как отравленное удушающее облако.
Этой весной, в первую неделю после их с матерью приезда в Лондон, они гуляли в Гайд-парке, наслаждаясь прекрасным днем.
В следующем номере «Пратлера» появилась карикатура, изображавшая молодую особу, весьма напоминавшую Шарлотту Хайвуд, которая, босая и с расстегнутым корсажем, выскакивает на проезжую часть.
И все! Ее объявили скандальной особой.
Хуже того – угрозой общественному спокойствию. До конца сезона ни один джентльмен даже близко не подошел к ней.
– А, – сказал маркиз, судя по всему, сложив в уме одно с другим. – Так это из-за вас Остин стал хромым.
