Автор
Осень 1819 года в Ноттингемшире: Джентльмен в черном исчезает по коридору, и Шарлотта Хайвуд осторожно следит за ним. Украдкой она направляется к библиотеке сэра Вернона Паркхерста, где предстоит важное открытие. Воздух в помещении пахнет пергаментом и древними книгами, создавая необычайную атмосферу....
Он на самом деле надеется? Сможет ли Пирс прожить с ней целую жизнь и сможет ли рассматривать общение с ней как попытку сделать менее холодной и пустой свою жизнь высокородного, влиятельного и значительного человека?
Мысль тронула ее.
И Шарлотта коснулась его кожи, на это раз более смело распахнула рубашку, поерзала у него на коленях, устраиваясь удобнее.
Его жаркие губы нашли ее, и она уже таяла, отдаваясь во власть искусного поцелуя и теплых объятий.
О, какой мужчина! Он выстроил вокруг себя мрачные бастионы, защищаясь то ли от желаний, то ли от неизбежных потребностей – Шарлотта пока не поняла, – но внутри его не было этой ледяной холодности.
Пирс отстранился, прервав поцелуй. В его взгляде пылало пламя. Пламя обладания, пламя желания.
Этот взгляд сам по себе уже возбуждал ее.
– Отправляйся в постель, Шарлотта, – приказал он.
Она собралась напомнить ему, что если ей приказать сделать что-нибудь, то результат окажется прямо противоположным. Пора бы знать ее лучше. Потом вдруг поразилась.
Пирс ведь не был дураком.
Значит, если он приказывает ей уйти, это эквивалентно просьбе остаться. Пирс просто собирался спровоцировать ее на неповиновение.
Он хотел, чтобы она осталась. Здесь, с ним.
Того же самого хотелось и Шарлотте.
Она взяла его за руку и положила ладонью к себе на грудь. Его большой палец принялся ласкать сосок, посылая волны наслаждения по всему телу.
Пригнувшись, Шарлотта поцеловала его в шею. Под подбородком оказалось восхитительно шершаво из-за отросшей щетины.
Она снова поерзала у него на коленях, на этот раз прижимаясь теснее.
И еще явственнее ощутила силу, с которой его возбужденное естество упиралось ей в бедра.
Шарлотта подразнила его, слегка приподнявшись на пару дюймов, а потом вновь опустилась.
Это напомнило искру, попавшую на сухой трут. Его руки тут же обвили ее. Они были повсюду, по-хозяйски требовательные и настойчивые. Он смял ей ночную рубашку, подхватил под ягодицы, заставляя двигаться в едином ритме.
Пирс целовал ее не отрываясь. Он тихо стонал и направлял ее бедра таким образом, чтобы она все плотнее прижималась ими к его вздувшемуся гульфику. Такое ритмичное движение рождало в ней ощущение настоящего блаженства.
– Так хорошо?
Задыхаясь, Шарлотта кивнула:
– Да.
– Когда мы поженимся, будет еще лучше. – Его голос охрип. Пирс скользнул рукой под подол ее ночной рубашки. – Я войду в тебя. Вот здесь.
Его пальцы продвинулись вверх и оказались точно между бедрами.
