О чём книга «Связной»
Внутренний мир контрразведки в центре внимания: дверь открывается, и арестованного провожают в кабинет начальника. Столь необычный сюжет создает натянутое напряжение, будто каждый шорох звуков здесь замедлен.

Внутренний мир контрразведки в центре внимания: дверь открывается, и арестованного провожают в кабинет начальника. Столь необычный сюжет создает натянутое напряжение, будто каждый шорох звуков здесь замедлен.
Судя по многим отметинам на его оперении, герб пытались неоднократно сбить, но гордая птица, не желая сдаваться Советской власти, продолжала парить и буквально вросла в каменную кладку. В конце концов символ царской власти оставили в покое, и теперь орел хмуро посматривал на всех, кто проходил в дом, покалеченным левым глазом. Видно, с Советской властью у него были собственные счеты.
Подняв трубку телефона, Тимофей Романцев произнес:
— Вот что, дежурный, позови мне младшего лейтенанта Никифорова и сержанта Муртазина.
Через несколько минут в комнату сдержанно постучали:
— Разрешите?
— Проходите!
Первым прошел младший лейтенант Никифоров. Следом, укрывшись за широкой спиной сослуживца, протиснулся Муртазин.
— Никифоров, ты бывал на Московской в нашей оперативной квартире?
— Так точно, товарищ старший лейтенант.
— Сегодня из следственного изолятора я забираю Копылова. Он будет находиться в квартире под вашей охраной. Так что, если вдруг что-то пойдет не так… Вдруг он сбежит или еще что-нибудь эдакое выкинет, с каждого из вас спрошу строго.
Младший лейтенант взгляда не отвел. Сухощавое лицо вдруг разодрала неуклюжая мальчишеская улыбка:
— Так точно, товарищ старший лейтенант, никуда он от нас не денется. Не в первый же раз."
"— Вот и славно, Никифоров. Возьми рацию, — показал он на компактный ящик с ремнями, стоящий в углу кабинета, — и за мной в машину, — заторопился Романцев из кабинета.
В следственном изоляторе его уже ждали.
— Майор Лебедев уже ожидает вас.
Еще через несколько минут в сопровождении охраны привели Копылова. Следом, заложив руки за спину, храня на лице деловую задумчивость, протопал начальник тюрьмы.
— Теперь он ваш, товарищ старший лейтенант.
— Снимите с него наручники, — распорядился Романцев.
Один из надзирателей проворно подскочил к арестованному и расстегнул наручники.
— Даже и не знаю, кому за это спасибо сказать, — растирая занемевшую кожу, произнес Геннадий.
— Здесь спасибо не говорят, — хмуро отозвался Романцев. — Ты свои грехи перед родиной будешь замаливать. И смотри, — постучал он ладонью по кобуре, висевшей на поясе, — если надумаешь шутить, мне для тебя пули не жалко. Ну, чего застыл? Топай к двери!
Копылова повели к «Хорьху», стоявшему недалеко от ворот.
— Его на заднее сиденье, — сказал Романцев.