В годы Великой Отечественной войны контрразведчики СМЕРШ вступают в смертельную борьбу с немецкими диверсантами. Предатель выдает планы врага, но настоящая игра только начинается. Разведчикам предстоит перехитрить опасных противников и пресечь зловещий заговор.
Армейская контрразведка крепко над ним поработала, так что у Романцева имелось стойкое убеждение, что допрос будет протекать без всякого принуждения.
— Я уже все подробно рассказал майору, — устало проговорил Мельник. — До него были еще три человека, которым я рассказывал то же самое.
— Этот майор уже не занимается вашим делом, — чуть строже произнес старший лейтенант, — поэтому придется рассказать и мне.
— Хорошо, — согласился Мельник. — Я все понял… Меня зовут Мельник Антон Александрович. Был студентом Свердловского политехнического института, на фронт пошел добровольно. В сентябре сорок первого попал в плен к немцам, пребывая в бессознательном состоянии, когда получил контузию…"
"В этот раз в распоряжение Романцева отрядили младшего лейтенанта Маргариту Горбунову, бегло стучавшую по клавишам печатной машинки. Тимофей старался не смотреть в ее сторону, но взгляд невольно цеплял ее хорошенькую головку с короткой стрижкой. Непроизвольно он ловил себя на том, что смотреть на нее было приятно, отчего по телу растекалась сладкая теплота.
Опустив голову и лишь изредка поглядывая на Тимофея, старавшегося не пропустить ни одного его движения, Мельник принялся долго и подробно рассказывать о перипетиях своего плена, об учебе в разведшколе.
Прежде чем приступить к допросу диверсанта, Романцев тщательно ознакомился с его предыдущими показаниями — будет ли он столь откровенен, как некогда с армейской контрразведкой. Но уже через несколько минут все сомнения отпали: Мельник не упустил ни малейшей детали из своей биографии. В его повествовании были моменты, не рассказанные ранее, которые он мог бы скрыть и которые его совершенно не красили, но Антон решил не отказываться даже от них. Кроме того, его рассказ уже перепроверялся и подтверждался показаниями других арестованных немецких агентов, тем более что к Яблоньской разведшколе было особое отношение — значительная часть агентов имела задание пробраться в Москву или в Подмосковье, где занималась диверсиями. С конца сорок первого года, с момента существования школы, таких агентов в Московской области осело немало. А их следовало выявлять — это главная задача.
В какой-то момент Романцев перебил арестованного и задал вопрос:
— Вы поддерживаете связь с матерью?
Мельник вдруг сжался, а затем продолжил прежним бесстрастным тоном:
— Я ничего о ней не знаю… С того самого времени, как попал в плен.
— Мы навели о ней справки… Могу сказать, что ваша мать жива и здорова и сейчас находится в Нижнем Тагиле.
