Автор
Девушка вынуждена переехать в новый город и поступить в университет, где ей приходится скрывать свою настоящую личность. Неожиданно она влюбляется в своего сводного брата — холодного и высокомерного мажора, который не замечает её чувств. Сможет ли она завоевать его сердце, оставаясь в тени?
Мы лучше твоего мудака-бывшего, поверь мне, — говорит Чернов, начиная успокаивающе поглаживать мои запястья. — Со своими тараканами, конечно. Но, если мы снесём и отформатируем этот архив, десятки людей скажут нам спасибо. Гейден любитель пересечь личные границы, уж поверь мне.
— А мы снесём? У тебя не будет проблем с Мироном или Марком?
— У меня будут проблемы, если я не чпокну эту страшилу Библиотекаршу и отдам ему на растерзание свой «кайен».
— А ты не хочешь? — усмехаюсь, чуть повернув голову.
Мы встречаемся глазами и смотрим друг на друга несколько секунд. Взгляд Чернова кружит по моему лицу, пока не останавливается на губах. Его кадык дёргается, когда он сглатывает и медленно возвращается к моим глазам, взмахивая ресницами.
Смотрю на него не моргая и не дыша.
— Я давно хочу другую.
— Какую?
Чернов приподнимает брови и лениво улыбается.
Сердце частит быстрыми ударами.
— Тебе перечислить все её достоинства или ограничимся недостатками? Они возбуждают меня больше всего.
— Кто ты такой и куда дел моего сводного братца-бабника? — смеюсь, откинув голову назад.
Миша притягивает меня к себе и быстро целует в подбородок. Отстраняется. Я резко прекращаю смеяться и медленно возвращаюсь в прежнее положение.
В гостиной стоит полумрак. Синий свет от экрана компьютера играет бликами на лице Чернова. Мы не замечаем ничего вокруг. Голодно и жадно смотрим друг на друга. Его слегка шершавые пальцы проскальзывают под мою кофту и начинают вычерчивать неведомые геометрические фигуры на моей голой спине.
— Думаешь я вру? Рассказать сколько раз ты ментально была вместе со мной в душе?
— Если ты вешаешь мне на уши доширак, будь готов к тому, что я тебя в нём и утоплю, — сипло угрожаю.
Я буду сопротивляться щемящему чувству под рёбрами до самого конца. Я собираюсь ему сопротивляться, правда-правда. Только я даже не могу отвести от Миши взгляда. Тону в его голубых глазах, заполненных до краев радужки чёрными колодцами зрачков.
— Может быть, я просто решил тебе сдаться?
— А может быть, ты просто хочешь завалить меня прямо на этом диване?"
"— Может быть, — порочно улыбается Миша, поигрывая бровями.
Я понимаю, что он шутит, но всё равно лягаю его пяткой.
— Я закроюсь сегодня на защёлку, когда пойду спать!
— Думаешь, она меня остановит?
— Господи, какой же ты, Чернов, балабол, — я тоже стараюсь шутить, игнорируя собственную тахикардию и тепло внизу живота.
— Языком работать, это тебе не по холсту кисточкой махать.
