Автор
В подвале скрываются необычные встречи и тайны. Сводная сестра для мажора — это место, где красота и глубокие умственные вдохновения встречаются. Здесь музыка и обаяние несут в себе больше чем просто развлечение, они пробуждают дремлющие эмоции и мысли.
— А когда приеду, попробуем ту штуку, которая спрятана у тебя под подушкой.
— Ничего там нет!
— Так я куплю! Не злись.
Он наклоняется и целует меня в щёку. Идёт в свою комнату, а когда через несколько минут выходит одетый в джинсы и серую толстовку, я понимаю, что он совершенно не шутил насчёт каких-то суперважных дел. Он выглядит серьёзно и хмуро.
— Миш, что-то случилось? — спрашиваю, выходя в прихожую.
Чернов пихает ноги в свои кроссовки и берёт с вешалки куртку.
— Тебе не о чём волноваться. Вернусь к вечеру, не скучай, котёнок.
Дверь за ним закрывается непривычно тихо. Я в растерянности возвращаюсь в нашу общую гостиную и выключаю телевизор. Ещё несколько недель назад я была бы рада оказаться дома совершенно одна. А теперь чувствую себя в этой квартире как-то странно одиноко. Хотя одиночество никогда раньше не было для меня проблемой.
Теперь здесь всё кричит и напоминает о Чернове больше, чем обычно. Я сама с ног до головы пропитана его запахом, а на языке и губах до сих пор ощущаю вкус его губ.
Фыркнув над своими же мыслями, беру из фруктовой корзины яблоко и уже собираюсь вернуться к себе наверх и немного порисовать, как слышу шум открывающейся двери в прихожей.
— Уже вернулся?
Радостная улыбка стремительно сползает с моего лица, когда я натыкаюсь взглядом на злющие глаза отца.
— Где ты вчера была, Катерина? — строго спрашивает он, сжимая в кулаке ключи от квартиры Чернова.
— Что?
Чувствую, как кровь отливает от лица.
— Я спрашиваю, дорогая дочь, какого чёрта ты вчера делала в Москве? Я разве не ясно выразился: сидеть на жопе ровно и больше не влезать ни в какие позорящие меня неприятности? — рычит папа.
Его слова, словно хлесткая пощечина, приводят меня в чувство. Я разжимаю пальцы и яблоко с глухим стуком падает на пол, катится по нему и останавливается около ног отца. Сжимаю кулаки. Гнев волнами зарождается внутри, окутывая с ног до головы моё тело. У меня начинают пылать уши.
— Это всё, что тебя волнует? Как будешь выглядеть ты? Если я решу опять наделать глупостей? — стараюсь звучать ровно, но к концу фразы голос начинает подрагивать.
