Автор
В подвале скрываются необычные встречи и тайны. Сводная сестра для мажора — это место, где красота и глубокие умственные вдохновения встречаются. Здесь музыка и обаяние несут в себе больше чем просто развлечение, они пробуждают дремлющие эмоции и мысли.
Совсем ненужную, лишнюю информацию, комбинацию цифр, пестрящую семёрками. А потом меня бросает в жар. Ладно экран разбила. Но буквально несколько минут назад я обменялась номерами с Альберто и записала его как «Художник». Папа против моего увлечения рисованием. С детства говорил, что я трачу время и деньги на ерунду, лучше б оценки подтягивала.
Отец нетерпеливо протягивает руку и выжидающе смотрит на меня.
Вздрагиваю, когда кто-то стискивает спинку моего стула и двигает его в сторону, прямо вместе со мной.
— Ты занимаешь мое место, Катюша, — ухмыляется Чернов, галантно указывая руками в сторону танцпола.
— Михаил! Сынок! Давно не заезжал к нам с матерью, — растекается мёдом отец, тут же забыв о моём существовании.
— Тренировки, учеба, — без эмоционально выдает Миша, встречаясь со мной глазами.
Он делает ими движение, предлагая мне уйти.
— Пап, я пойду потанцую немного?"
"— Иди, — отец нетерпеливо машет мне рукой и, похлопав по освободившемуся месту рядом с собой, приглашает Чернова с ним посидеть.
Я шепчу одними губами «спасибо», поравнявшись с Мишей. Он ничего не отвечает, лишь на мгновение прикрывает веки, а затем растягивает губы в самодовольной улыбке и усаживается на стул.
Я не остаюсь послушать, о чём они будут вести беседы, но при этом очень надеюсь, что не обо мне. Спешу в сторону туалетов и, закрывшись в кабинке, даю себе время на минутную истерику. Зажимаю рот ладонью и кусаю себя, оставляя след от зубов на тыльной стороне ладони.
Очень сложно жить с осознанием, что ты разочаровала своих родителей. Сложно это принять и двигаться дальше.
Я всё ещё иногда жду как маленькая наивная девочка, что отец взглянет на меня под другим углом. Под которым он смотрит на Чернова, называя совсем чужого парня сынком.
Истерика проходит быстро.
И вот уже через несколько минут, поправив макияж, выхожу обратно. С твёрдым намерением всё же повеселиться.
Пробравшись к «детскому столику», радуюсь возвращению за него Альберто и отсутствию остальных.
— Пойдём танцевать? — говорю ему, вешая на спинку стула свою сумку.
— Ни за что, — звучит безапелляционно, и, сделав огромные страшные глаза, Ал скрещивает перед собой руки в подобии буквы «Х». — Я не танцую.
— Женщина, я не танцую, женщина, я не танцую… — напеваю, выписывая бёдрами восьмерки и маня его к себе пальцем.
— Альберто! Иди к нам! — зовёт его Анна, увидев, как я пытаюсь вытащить парня на танцпол.
