Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Я жажду ощутить его пальцы, но сначала он перехватывает еще твердый член и проводит по мне, заворожено глядя сверху вниз.
Все еще большой и влажный, он легко скользит по моей киске, все ниже, а после он давит сильнее и проникает в меня.
Я впиваюсь в его плечи пальцами, но он держит меня крепко за талию. Ощущения странные, и мне вдруг становится страшно.
— Тихо, — шепчет он. — Я не буду делать этого сейчас. Не здесь уж точно. Просто не мог сдержаться…
Он снова вводит в меня пальцы, а еще немного злится, что был быстрее меня.
Я все еще очень влажная. И очень его хочу. Он дает мне именно то, в чем я нуждаюсь.
Влажный член теперь утыкается в бедро, и я впервые четко осознаю, что готова зайти дальше. Да, не здесь. Но совершенно точно — только с ним.
А после все мысли испаряются.
Я вскрикиваю и тянусь к нему всем телом, и пружина внутри моего тела сжимается до предела.
Я отпускаю себя.
Висну на нем, содрогаясь в волнах накатывающего, как седьмой вал, оргазма. Ноги становятся абсолютно ватными. И даже бедра блестят от влаги.
Кай сначала помогает одеться мне, потом быстро приводит в порядок свою одежду. Он тянется к пачке сигарет в кармане джинс, затягивается, пока я сижу на какой-то старой парте и заворожено гляжу на его профиль возле светлых провалов окон.
В ореоле дыма он рассказывает мне, как и благодаря кому оказался на свободе, и что теперь живет на своей старой квартире, куда приходили в гости мы с отцом.
Докурив, он подходит ко мне. Упирается ладонями по обе стороны, заключая меня в плен, и говорит в полумраке:
— Я хочу, чтобы ты приехала ко мне. Хочу сделать это по-настоящему. Это возможно или вас здесь держат взаперти?
Глава 5
— Ева Бертольдовна, можно спросить?...
Преподавательница грациозно кивает в ответ. Урок окончен, с меня льется пот в три ручья. Сегодня я занимаюсь без Розенберга, он пишет экзамен по русской литературе.
Я должна ему все объяснить и однажды сделаю это, но не сейчас не хочу врать ему лишний раз. А правду рассказать все равно не могу.
— Завтра воскресенье, я уже две недели не видела отца. Могу я поехать домой, навестить родных?
Ева Бертольдовна приподнимает одну бровь. Все так же изящно, как и все, что она делает.
— Конечно, нет.
