Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
И сейчас ты меня в чем-то обвиняешь в свои девятнадцать? Молоко на губах еще не обсохло указывать мне, как поступать. Детей наделать много ума не надо, Костя. С этим даже ты справишься. А вот, когда начнутся сложности, вот тогда и посмотрим, сколько ты продержишься. Ставлю на то, что сбежишь ты даже раньше меня.
Он бросает несколько купюр на стол, зовет дочку и одевает ее, несмотря на сопротивление. А после уходит.
Каждая мысль бьет в висок, вызывая состояние близкое к нокауту.
Первый раз. И наша последняя ночь."
"Оба раза без защиты.
Без промедления тянусь к телефону и нахожу заветный номер.
Слушаю гудки, уверенный, что она либо снова заблокировала меня, либо просто проигнорирует, как вдруг гудки прерываются.
— Юля? Юля, я…
— Юля сейчас занята, — отвечает мне Розенберг. — Ушла в душ, а как вернется, мы с ней опять продолжим. Огонь девка. Забыла уже тебя, Костян. Сам я связываться с тобой не буду, но ребят крепких знаю. Появишься возле Академии — не только передние, но и задние зубы тебе тоже переломают.
Глава 22
— Невероятно, Дмитриева… Юлечка, давай еще раз.
Похвалы из уст Евы Бертольдовны я удостаивалась редко. Юлечкой она меня и вовсе никогда не называла. Особенно перед обеими составами, занятыми в спектакле.
Замираю посреди сцены после окончания своей партии и не узнаю Еву Бертольдовну. Она стоит, сложив руки под подбородком, и смотрит на меня в абсолютнейшем благоговении.
Кошусь на кордебалет, и балерины вдруг взрываются аплодисментами. К ним присоединяется Розенберг, стоящий на краю сцены.
— Для меня большая часть танцевать этот спектакль с тобой, — произносит Яков, когда аплодисменты смолкают.
За новогодние каникулы ему сделали передний зуб. Больше он не шепелявит. От старого зуб никак не отличить. Раньше я бы могла спародировать его шепелявость, и мы могли бы вместе посмеяться над этим, а потом он бы рассказал мне, как неудобно пить чай, когда у тебя нет переднего зуба, но все это было раньше.
А теперь я даже не помню, когда смеялась в последний раз.
Пусть наши отношения с Яковом изменились, но это никак не отражается на нашем танце. Да и все произошедшее нам обоим пошло только на пользу. Даже любовь Джеймса выходит у него теперь достаточно отчаянной, с долей обреченности, сквозящей в каждом движении на сцене.
— Да… Невероятно, Юленька. Давай еще раз.
Все-таки Ева Бертольдовна себе не изменяет. Восторг в ее глазах быстро сменяется собранным профессионализмом.
