Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
После разговора с Леей иду в комнату отдыха вместе со своим классом, чтобы хоть как-то убить время и не гонять в голове одну и ту же мысль, которая звенит как надоевший комар над ухом.
Ужин в меня совершенно не влез.
После разговора с Леей и до сих пор низ живота тянет так, словно я, как аллигатор, наглоталась камней, а не хлеба.
А ведь цикл и правда скоро должен закончиться. Правда, кажется, это должно было случиться раньше… Но моя ложь дома, что у меня критические дни, сбила меня с толку. Я никогда не вела календарь.
Раньше, да, Юль?
Нет, не может этого быть! Скоро… Скоро они опять придут, и тогда я позвоню Лее и скажу, что она ошиблась и нет ничего такого в том, чтобы съесть половину батона хлеба. Даже если ты балерина! Просто задержка из-за нервов, тренировок, усталости. Так тоже сплошь и рядом бывает.
Фильм уже начался, когда мой курс присоединился к остальным. В полумраке я тщетно выискивала свободный мешок, но нашла только один… Возле Розенберга.
Мое замешательство не остается для него незамеченным. Поднявшись со своего места, Яков подходит ближе и кивком указывает на соседний со своим мешок.
— Садись. И перестань уже меня шарахаться, Юль. Нам еще долго вместе работать, чем быстрее забудем случившееся, тем лучше.
Возвращаться в пустую спальню хочется еще меньше, чем сидеть рядом с Розенбергом. А кино поможет хоть немного отвлечься.
Опустившись на единственный свободный мешок, смотрю в телевизор.
— Все нормально? — нагибается ко мне Яков. — Ты какая-то бледная. А еще падение это… Температуру мерила?
Кивнула и отодвинулась, но Розенберг намека не понял.
— Со мной все нормально. Просто живот болит. Дай фильм посмотреть.
Впрочем, избавиться от внимания семейства Розенбергов нелегко.
На телефон приходит очередное сообщение от Леи.
«Есть новости?»
Живот разболелся только сильнее. Не стоило столько хлеба и сметаны есть. В этом все дело. Не привыкла к такой пище.
Осушаю бутылку воды, которую взяла с собой, но жидкость словно встает поперек горла. Дышать становится только сложнее. Снова звенит телефон, лежащий на полу возле мешка. Если это снова Лея, сейчас я ей все выскажу…
Нагибаюсь к полу, но понимаю, что это было ошибкой — все содержимое моего желудка взмывает к горлу.
