Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
— Кай, садись! Сигнализация сработала! Тут сейчас полно ментов же будет!
Оглядываюсь на Феррари, а та орет истошным голосом и мигает фарами, как дама в беде. Худший сценарий сработал. Кто бы сомневался.
— Не могу.
— С дуба рухнул?! Как знаешь, а мне лишние приводы ни к чему.
Лука буксует, отдает задний ход, пользуясь тем, что улица еще не запружена зеваками. А те уже валят из клуба. Вдали уже мчатся рыцари в погонах, предусмотрительно предупреждая сонную округу сиренами."
"— Юль, Юль! Ты меня слышишь?!
Отпихиваю Розенберга в сторону и ловлю обеими руками балеринку.
А хотя, чему я удивляюсь. В ней весу-то совсем нет. А с непривычки да на голодный желудок. Неудивительно.
— Какого черта, Яков! — ору на Розенберга.
— Кай, ты откуда? Епт, да я не виноват! Я позже пришел. Это ее подружки вместо сока подсунули, ну она и хлебнула от души чистого.
— Кай? — едва слышно шепчет балеринка. — Это ты?
Вокруг нарастает шум. На звук Ферарри выбегает ее хозяин, пытается открыть машину, но та из-за моих проделок заблокирована.
— Руки вверх!
— Эй? — хмурится Марк Бестужев. — Это моя машина!
— Все так говорят. В участок и разберемся.
— Марк, что здесь происходит? — вмешивается еще один мужчина.
— Ничего такого, Воронцов! Просто меня арестовывают за взлом собственной машины! — хохочет Бестужев. — Ну едем или нет?
Сбитый с толку лейтенантишка выдыхает при виде капитана Морозова. Вот только его не хватало!
Подхватываю балерину на руки, набросив ей на плечи собственную куртку, и говорю Розенбергу:
— Говорить буду я, ты молчишь.
— Мне так плохо, — шепчет Юля. — Я сейчас…
— Я знаю. Ты главное не парься, все нормально.
— Кай…
— Вот так встреча, — раздается громогласное, и я каменею.
— Капитан Морозов? Не могу остаться поболтать, у меня тут сестра перебрала.
— Да уж, конечно. Так я и поверил. Снова ты, Гронский. И снова на месте предполагаемого угона.
— Какого угона? Я приехал за сестрой.
— Быстро же ты стал примерным старшим братом.
— Можно мы поедем?
— Сначала я задам несколько вопросов.
— Кай… — как-то странно булькает Юля.
Морозов подходит еще ближе, пристально вглядываясь в мои зрачки.
И тут Юля сгибается пополам. Содержимое ее желудка выплескивается прямо на его начищенные ботинки.
Так держать, сестренка.
Морозов поднимает на меня перекошенное от гнева лицо. Рядом подозрительно сопит Розенберг, и Морозов делает предусмотрительный шаг в сторону.
