Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Думала, с угрозами покончено, в его сторону давно не было выпадов, но похоже, нет.
— Поэтому с этого дня, Юль, ни шагу одна. Только с Костей.
Нож дергается в моей руке, царапая тарелку.
— То есть? — поднимаю глаза на отца.
— Жаль, что у Кости прав теперь нет, — отец барабанит пальцами по столу. — Так бы я ему свою машину отдал, чтобы он тебя возил.
— Но ты ведь уже…
— Еще хлеба, Юль? — прерывает меня Кай.
Смотрю на него в упор.
Он отвечает невозмутимым взглядом. В стальных глазах ни грамма совести за ложь. Ведь в тот раз, когда мы поехали за матрасом.
"А вчера? На ум приходят сирены, капитан Морозов и какой-то странный разговор, за которым я всеми силами пыталась уследить… У клуба ведь точно что-то случилось, а Кай неслучайно оказался рядом. И домой он нас привез на машине Розенберга!
«Да как тебе вообще верить», печатаю одной рукой под столом.
— Ладно, я поговорю с капитаном, — отзывается отец на какую-то фразу Оксаны. — Может, он вернет Косте права раньше.
Папа хмурится, глядя на экран телефона, ожившего телефона.
— Морозов? Как чувствовали, что вас вспоминали, — отзывается он в трубку.
«Доигрался?»
Кай: «О чем ты? Сама же звонила и просила приехать».
А отец уже хмурится, пытается вставить хоть слово, но капитан не дает. Отец поднимается из-за стола и шагает вдоль столовой, а после останавливается возле окна во всю стену. Медленно прячет телефон обратно в карман и оборачивается.
— Костя. Ничего не хочешь рассказать мне?
— Что опять? Что он сделал? — выпрямляется Оксана.
— Он не причем, папа. Это я. Я ему позвонила и попросила приехать.
Папа останавливает свой взгляд на мне.
— И кто тебя привез домой?
— Мы приехали на такси, — говорит Костя. — Юля позвонила мне, когда поняла, что Розенберг собирается везти ее домой пьяным.
Он ведь явно делает это для того, чтобы отец не поручил Якову всюду возить меня. Или даже запретил ему, такому проблемному, приближаться ко мне.
— Это правда, Юля?
Хочу ли я быть везде рядом с ним? Хочу ли я видеть его каждую минуту? Была ли я готова к такому, когда вчера раздевалась перед ним?
Рядом с ним я только и делаю, что лгу другим людям.
Киваю.
— Что ж… Тогда проблем быть не должно, — выдыхает отец и снова переводит взгляд на Кая. — Костя, Морозов попросил тебя подъехать в участок. Им подвезли видео с камер видеонаблюдения, да и Бестужев до сих пор там.
