Автор
Ника поднимается на пятый этаж старого общежития, где запах сырых полов омрачает воздух. Она бросает сумки и сразу же чувствует потребность в одиночестве — поплакать, обняться и укрыться в прохладной комнате. Жизнь кажется безнадежно сложной задачей для нее, а верить кому-то — еще большей ошибкой....
— У тебя такой вид, словно ты готов меня задушить или слегка покалечить… Остынь Отелло, я не твоя Дездемона — положил руку мне на плечо, тряханул рукой, показывая, что сейчас не стоит этого делать. — Я между прочим для тебя старался.
— В чём, к бабе моей подкатывать?
— Теперь она твоя баба?… А как оставлять её одну с новорождённым ребёнком, звонить раз в неделю…
— Кир, не лезь, ты ни хрена не понимаешь.
— Мне кажется, это ты… ты мой ревнивый друг, дальше своего носа ничего не видишь — че за хрень он нёс. — Вот скажи, ты малую вообще видел?
Наш разговор прервал телефонный звонок.
— Алло?
— Егор, привет! Не занят? Можешь говорить?
— Да, конечно.
— Вот звоню тебя поздравить… Ты конспиратор, конечно. Когда собирался сказать? Когда в школу пойдёт — подхихикивала.
Динамик на телефоне громкий, обратил внимание, что Кир напрягся и начал прислушиваться к нашему разговору, который я пока не вывозил. Какой конспиратор… какая школа.
— Алло? Егор ты здесь? Чё молчишь?
— Здесь… здесь, так задумался немного?
— В общем, наша семья поздравляет вас с таким замечательным событием.
— Спасибо большое Вера — решил поддержать этот балаган, здесь походу только я один ничего не знаю. Мля-ять. — А ты как узнала?
— Нику встретила в сквере, когда она гуляла с коляской. Такая бусинка, тьфу-тьфу, с тобой одно лицо. Папина доча. Я аж сама дочку захотела. Сашка, а ну вылезай оттуда! — закричала Вера, ругая сынишку, который залез ни туда.
— Пока, Вер, спасибо ещё раз — ответил уже в пустоту.
Положил телефон с бешено колотящимся сердцем, посмотрел на Кира.
— Ты об этом хотел серьёзно поговорить? — он кивнул. — Как догадался?
— Да, че ту догадываться?… Стоило её увидеть, у неё всё на лице написано.
"— Только издалека, не мог на неё смотреть… Она же мне клялась. Сука — подошёл к бару, взял бутылку коньяка, налил полстакана, выпивая залпом. — Я же хотел попробовать с ней… простить, принять чужого ребёнка! Столько себя корил, что ничего не чувствую к малышке, даже каких-то родственных чувств… Ни-че-го! — налил ещё, выпил не закусывая, только занюхивая кулаком.
