Автор
Ника поднимается на пятый этаж старого общежития, где запах сырых полов омрачает воздух. Она бросает сумки и сразу же чувствует потребность в одиночестве — поплакать, обняться и укрыться в прохладной комнате. Жизнь кажется безнадежно сложной задачей для нее, а верить кому-то — еще большей ошибкой....
Я знаю, что он несколько лет, два раза в год приезжал на могилу, в день рождение и смерти. Он даже памятник установил, но отец его демонтировал, поставив другой.
Мы так и просидели, держась за руки, пока Арина не проснулась. Всё это время Кирилл названивал на телефон Саши, но она не брала трубку.
— Чё с беременностью решила? — спросила, скинув очередной вызов. — Теперь на правах родной тёти, прошу, не руби с плеча. Подумай хорошо, расскажи Егору. Он тоже должен нести ответственность.
— Я завтра с утра в больницу, если всё подтвердится, в субботу к нему.
— Конечно родная. Подумать только, — взяла на руки Аришку, — мне тридцать четыре года, а я уже бабушка, — подняла над головой дочурку, та сразу залилась смехом. — Кому скажи не поверят, да, кнопка.
***
Утром сходила в больницу, беременность подтвердилась. Четыре недели. Выходит, малыша мы сделали, после приезда Егора, во время сексуального марафона в ванной.
На следующий день, одела ребёнка, вышла с коляской и направилась в сторону жилого комплекса Егора. Он не приезжал уже четыре дня, звонил только вчера. Сегодня выходной день, если мне повезёт, то застану его дома, а может и их.
Нужный дом нашла сразу, остановилась у первого подъезда, вспоминая номер квартиры.
— Саш, привет, напомни, пожалуйста, номер квартиры.
— Привет, …надцать, — рядом проехала машина, с включённой музыкой на всю громкость, что окна дребезжали.
— А точно, вспомнила, спасибо, теть Саш. Потом позвоню.
Поднялась на пятый этаж, позвонила в звонок. Дверь открыла беременная девушка-блондинка, на большом сроке, месяцев семь не меньше. Опешила, стояла молча, смотрела на неё.
— Вам кого? Сразу говорю, мы ничего не покупаем, в Бога не верим, — увидев коляску с ребёнком, изменилась в лице.
— Здравствуйте, а Е… — договорить мне не дали.
— Ты че совсем охренела, шалава подзаборная. Он тебя бросил, вернулся ко мне, что тебе не понятно. У нас скоро ребёнок будет, его родной, а не тот, которого ты непонятно, где и с кем нагуляла. Вали отсюда и дорогу сюда забудь, иначе пожалеешь.
