Автор
Ника поднимается на пятый этаж старого общежития, где запах сырых полов омрачает воздух. Она бросает сумки и сразу же чувствует потребность в одиночестве — поплакать, обняться и укрыться в прохладной комнате. Жизнь кажется безнадежно сложной задачей для нее, а верить кому-то — еще большей ошибкой....
Из моих мыслей меня вырвал телефонный звонок, звонил Егор. Он в течение дня мне писал, я не отвечала, держа себя из последних сил.
— Да.
— Малыш, привет. Как ты? Как устроилась?
— Привет. Нормально, нас поселили в служебном общежитии. Сегодня выходила на работу, вводили в курс дела. Пока всё нравится.
— Пока? — голос Егора повеселел. — Есть шанс, что тебе завтра всё разонравится и ты вернёшься ко мне? Малыш, я очень скучаю. К чему всё это нужно? Для чего ты это устроила? Ни мама, ни папа, тоже ничего понять не могут.
Я молчала, слушала такой любимый и родной голос. Я понимаю, что разлюбить его не смогу, только вбить себе в голову, что нельзя. Умом понимаю, что совсем скоро надо полностью прекратить общение, иначе дальше будет больнее, а сердце буквально воет в груди. Нельзя так растворяться в человеке, нельзя любить так, словно без него умрешь. Нельзя жить и дышать им одним.
Продолжала слушала. Перед глазами рисовала образ Егора, какой же он красивый. На него ещё со школы засматривались девчонки.
Высокий, с красивой фигурой. В школе он занимался футболом. После школы ушёл в армию, когда вернулся стал ещё шире в плечах, нарастил мышечную массу, начал ходить в тренажёрный зал. У него очень красивые и выразительные зелёные глаза, с длинными ресницами. Пухлые губы, которые так любила целовать.
Ещё в школе, я сильно его ревновала. Это сейчас я поняла, что это была ревность, чистой воды. Тогда я этого не понимала, обижалась, дула губы, могла не разговаривать, если он общался с девушками или вечерами уходил гулять.
В такие моменты он всегда называл меня ёжиком.
— Ника, когда ты обижаешься, становишься колючей, как ёжик. Ещё и носик морщишь — щёлкнул пальцем по носу.
Тогда я начинала улыбаться и всё ему прощала.
Возвращаюсь из теплых воспоминаний в тяжёлые реали — я же всё объяснила.
— Ты даже не говоришь, что тоже скучаешь.
Очень… очень скучаю. Так хочу к тебе прижаться, вздохнуть горячо любимый аромат тела, который только у него. Уткнуться в шею и просто поплакать, от обиды на маму, на судьбу злодейку, что так над нами посмеялась.
— Мы же не виделись всего день. Не было времени скучать, — сложно было держаться, строить из себя равнодушную суку, но для нашего блага, я должна это вытерпеть.
