Автор
Встретившись в жестокой буре недовольства и непонимания, два взрослых человека оказались в невиданных ситуациях. Ужасающая правда пытается вырваться из толщи обстоятельств, несмотря ни на что — и только укрепляет их связь в самой запутанной истории о непреодолимых взглядах и последовательных шагах....
Я по-прежнему была за бортом семьи Адамиди. Одна лишь фамилия выдавала мою принадлежность к ней.
И с каждой минутой я все больше понимала — нужно уезжать. Рядом с Никасом я задыхалась от боли. Видеть того, кто когда-то был близким, родным человеком, и понимать, что ты для него пустое место… Что может быть хуже?
Конечно же, все было организовано по высшему разряду. Все происходящее напоминало сцену из фильма, где главные герои хоронили кого-то с траурными лицами, говорили слова прощания. Я же почти ничего не чувствовала.
Фото отца на временном памятнике не вызывало у меня никаких эмоций. Умом понимала — это плохо, что он умер. Но внутри ничего не откликалось. Только детская обида зудела под кожей, а в памяти всплывал тот день, когда он пришел и сказал, что я поеду учиться за границу.
— Папа, но я не хочу! — плакала я тогда. — Не хочу уезжать от вас!
А отец, мой любимый родитель, который частенько баловал меня, с которым мы проводили вместе выходные, лишь строго посмотрел на меня и повторил свое решение.
— Так будет лучше, Ева. Это очень хорошее учебное заведение. Ты получишь отличную перспективу на будущее.
— Но я люблю тебя! И Никаса!
— Я тоже тебя люблю, но я все решил, — нахмурился он тогда и ушел. А я проплакала весь день до самого вечера…
С тех пор я потеряла семью. С каждым новым визитом домой я все больше ощущала стену непонимания и отчужденности. И хотя порой, очень редко, во взгляде отца мелькало нечто, напоминавшее боль, в остальном он был сдержанно равнодушен.
Я бы и хотела быть примерной дочерью, скорбящей о смерти отца, да не выходило.
Неожиданно на плечи легли чьи-то руки и прижали меня, а над ухом раздался хриплый шепот:
— Привет, Ева-королева…
Вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.
— Мирон…
Двоюродный брат шутливо улыбнулся и притянул меня к себе, чтобы обнять. Я даже не пыталась сопротивляться. Наоборот — с радостью уткнулась носом в его грудь и едва слышно всхлипнула.
— Соболезную на счет отца, — добавил он уже совершенно иным тоном.
