Ночью я озабоченно ждала своего первого полового контакта, когда внезапно чувствую себя истомленной и возбужденной как никогда. Адам пришел к мне в комнату с намазанными чернилами дьяволом, его кожа мерцала от магической энергии. Он с легкостью оделся, а затем начал по-настоящему брать меня, словно узрев в моих сознании только искру жизни....
Не хочу…
Не хочу, чтобы трогал, разговаривал, смотрел, даже дышал в мою сторону.
Я хочу стать невидимкой для всего мира.
Хочу вырваться и убежать, потому что каждое касание его пальцев вызывает только ненависть, желание быстро отдёрнуть руку. Но я вынуждена это терпеть, чтобы он думал, что я сплю.
Молюсь, чтобы уже вышло время и он ушёл.
Но время, как специально, тянется подобно резине.
– Молодой человек, покиньте палату, – неожиданно раздался мягкий, женский голос. – Пациентке нужно сделать укол.
Вот и моё спасение!
– Дайте мне ещё пять минут, пожалуйста.
Нет, не давайте!
Дайте ему лучше мышьяк внутривенно!
– Приходите завтра утром.
Теплая ладонь соскальзывает с моей руки. Наступает лёгкое чувство облегчения.
Чуть приподняв ресницы, я вижу широкую спину. Адам уходит…
Дверь за ним закрывается.
Мечтаю, чтобы это была наша последняя встреча.
Медсестра суетится рядом с моей кроватью. Убирает капельницу, вытащив иглу, заклеивает место, где был установлен катетер, пластырем. Затем тоже уходит.
– Пришла в себя?
– Пока нет. Сделала ей укол успокоительного, прокапала. Организм молодой, быстро восстановится.
Медсестра не успела закрыть дверь до конца.
– Спасибо вам за всё.
– Не за что. Через десять минут заканчивается приёмный час, вам нужно покинуть больницу.
– Понятно.
Слышится цокот каблучков, медсестра удаляется. Я наблюдаю за мамой и Юрием сквозь опущенные ресницы.
– Не день, а ужас. Из-за чего мы всё это заслужили? О нашей семье теперь весь город болтает.
– Главное, Господь увёл нас от беды…
Последним ударом на сегодня становятся слова матери.
– Ника была другой девочкой! Совершенно! Этот университет её испортил… Как же мне стыдно! О нас все теперь говорят. Настоящий позор! Мне стыдно, что я её мать…
На эмоциях она это сказала, сорвавшись, или из-за повышенного всплеска гормонов – не знаю. Но её слова стали решающими.
– Успокойся, Ксения, – похлопал по спине, когда на прижалась к его плечу. – Пойдем на воздух, тебе нельзя нервничать.
И они уходят.
А я натягиваю на голову одеяло и не чувствую больше ничего.
Внутри меня осталась черная пустота…
Глава 16
Слышу знакомый звук – это же мой телефон вибрирует. Сбрасываю с головы одеяло, тянусь к тумбочке, на которой лежат мои вещи.
