Автор
Молитва "Мы русские с нами Бог" становится нашим девизом, когда мы наблюдаем за взлётной полосой огромного самолёта. Внутри меня всё дрожит от невероятных скоростей, но эта необычная атмосфера и русский дух поднимают настроение.
Долбанная травка.
— Почему ты хочешь быть именно со мной, Ками? Чем я хорош для тебя? С изменами и как ты выражаешься, закидонами в постели? Тебе известно, что я не романтик и не хороший парень.
Ками жалобно кривит лицо и выдыхает.
— Я просто люблю тебя.
— И ты готова потерять со мной ещё несколько лет, зная, что, возможно, я на тебе никогда не женюсь?
Камилла опускает покрасневшие глаза вниз и тихо сопит.
— Это из-за неё?
— Из-за кого?
Делаю удивлённое лицо, пытаясь прикрыть свой незащищённый тыл.
— Ты прекрасно знаешь, о ком я.
Ржавым контейнером с хуями я, конечно, Ками угрожать не стану, но смолчать тоже не могу.
— Я всегда ценил твои манеры и тактичность, Камилла. Давай не будем портить впечатление.
Камилла сверлит меня взглядом, от которого мне становится неуютно. Я даже стал забывать, что она не всегда бывает милой зайкой.
— То есть, она, — резюмирует холодно. — И что ты сделаешь после того, как выйдешь отсюда? Насколько мне известно, она теперь с Элом.
Оу. А вот и хвалёные заячьи зубы, готовые погрызть мою морковку.
— Даже для меня, Ками? А ты уверена, что хотела выйти за меня замуж?
— Я бы извинилась, но сейчас не в настроении, Гас. Из-за тебя я потеряла два года жизни.
Ну, в общем, я даже рад, что так вышло. Это лучше, чем истерики. К тому же пытаться внушить мне чувство вины — это всё равно что уговаривать Трампа усыновить парочку мексиканцев. И уж точно это не удастся Камилле, пытающейся выдать себя за слепую бродяжку, у которой говнюк Гас воровал мелочь из банки.
— Притормози, милая. Не нужно вешать всё на меня. У тебя в руках был весь расклад, ты знала, что Гас-младший пасётся на чужих лугах; я никогда не говорил, что люблю тебя, и никогда не предлагал выйти за меня замуж. К тому же ты считала меня извращенцем, которому нужна психологическая помощь с последующей химической кастрацией. Кажется, ты и сама себе голову неплохо морочила.
Камилла невидяще смотрит на меня несколько секунд, словно перебирая в уме склад боеприпасов, и изрекает:
— Ты бы подумал о своём отце, Гас.
Выбрала кинжал и подло метнула в спину.
— Ками, я всегда считал недостойным использовать доверие, как оружие в случае разногласий.
В ответ мне летит град ядовитых сюрикэнов:
— Ты эгоист, Гас. Думаешь только о себе. Тебе плевать на свою семью и на любовь отца.
