Всё отлично просматривается, а нас как раз не видно.
Она затягивается, закрывая глаза.
— Официально я не курю. Яся не знает…
Провожу пальцами себе по губам, изображая, что замыкаю их на молнию.
Её телефон звонит.
— Да?
— Мам?? — слышу я. — Ну где ты? Полчаса уже ждем!
— Боже! — давится Ольга Валерьевна дымом, закашливаясь. — Я забыла совсем!
Возвращаемся тем же путём, что и пришли — через заднюю террасу кофейни.
— Ванечка, сейчас вас с Ясей должны снять заказные журналисты на улице. Она выйдет, ты её встретишь.
Приветственный поцелуй в щеку. Откроешь ей дверь. Она сядет к нам. Всё.
Тяжело вздыхаю.
— Так надо! Дети Алексея Михайловича — дружат, — многозначительно играет бровями.
— Ладно… — покладисто соглашаюсь я. — Только ради Вас.
— И улыбайтесь.
Притормаживает у торгового центра, Ярославна — на крыльце с пакетами в руках.
— Пакеты возьмёшь у неё, — вдогонку.
Подхожу к царевне, мы синхронно наклоняется для поцелуя в щеку, немного неловко тыкаемся друг в друга, запутавшись в какую щеку целовать.
Кто придумал эту тупую постанову? Если б мы дружили, мы б не в щечку целовались, закинул бы эту дурынду на плечо, дал по жопе и утащил бы в машину.
— Да, блять… — шипит она, хватая меня снизу за подбородок, и разворачивает лицо, демонстративно чмокая в щеку.
— Ты чего — поцеловать нормально не можешь?!
— Ну извините, ваше высочество! — дёргаю из рук пакеты. — В щечку мы не привыкшие, гусары как-то больше взасос…
Нечаянно наступаю ей на ногу.
— Гад… — цедит она. — Специально же!
— Весь день мечтал тебе на ногу наступить! — фыркаю я.
Идём рядом к машине, перестреливаясь угрожающими косыми взглядами, но, сука, улыбаемся!
Открываю ей дверь.
— Руку подай! — закатывает глаза.
— Нищим духом не подаю!
Хлопаю дверцей. Обхожу, сажусь рядом.
Ольга Валерьевна, поджав губы, стучит пальцами по рулю.
— Чо — плохо, да? — скашиваю на неё глаза.
— Дубль два, дети.
— В смысле?!
— Возвращаетесь на крыльцо и делаете всe заново, второй раз.
— Оооо… — раздражённо и мучительно стонем мы.
— Вперёд!
Глава 11 — Гад и змеища
От поцелуев в щеку, щеки мои стёрлись, иначе чего бы им так гореть?
Мы едем на заднем сиденье, между нами бумажные пакеты и чувства. Очень сильные чувства! Чувство бешенства, например, самое сильное. И оно так странно бродит по моим внутренностям, что я не совсем уже уверена, что это именно оно.
— Мам, включи кондиционер. Жарко.
Подставляю лицо под прохладные волны воздуха. Оо… Губы расплываются в довольной улыбке.
