Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
– Да! С Родиошей все согласовано!
Кира с ужасом увидела, что отец с готовностью кивнул, – и не поверила глазам:
– Это кто так решил?! Пап, ты что молчишь?!
Родион замялся, и Вера с силой пихнула его в бок:
– Ну?!
Он покорно встал, побрел к дочери – обниматься:
– Кира… Ну ты что? Вера – женщина хорошая, пусть живет, не жалко!
Кира вскочила так резко, что нетвердо стоящий на ногах Родион завалился на диванчик. И крикнула с отчаянием:
– Она здесь жить не будет! – Кинулась к Вере, вцепилась в ее ногу, едва не стащив со стула: – Ну-ка снимай мамины тапочки!
Катя оттащила ее, попытавшись вразумить:
– Да ты что?! У них с папкой всегда любовь была, да твоя мать, потаскуха, им всю жизнь сломала!
В следующую секунду она отлетела к столу, такой увесистой пощечиной наградила ее Кира.
– Доча, доченька! – завыла Вера.
– Подожди, Кира, так нельзя! Это же твоя сестра! – ринулся было на выручку Родион, однако она оттолкнула его со словами:
– Вот и забирай ее! И пусть проваливает в свою общагу! И эту… любовь всей жизни тоже забирай!
– Почему любовь всей жизни?! – пьяно изумился Родион.
– Вон! – яростно закричала Кира. – Я не шучу! Вы не имеете права, вы здесь никто!
Она кинулась к Вере, стащила ее со стула с почти безумной, невесть откуда взявшейся силой:
– Вон пошла! Вон, я сказала! Пошла вон!
– Ты чо, ты чо?.. – ошеломленно причитал Родион, однако Кира уже не обращала на него внимания.
– Катя, ты здесь самая трезвая. Сейчас я позвоню дедушке – и будет хуже. Веришь?
Катя испуганно зыркнула на мать.
Та насторожилась:
– Это который начальство, что ли, большое?!
Да, встреча с этим «дедушкой» оставила неизгладимый след в ее памяти, даром что случилось это больше чем пятнадцать лет назад…
В бессильной злобе Катя фыркнула и принялась выталкивать мать в прихожую, повторяя:
– Да, мам, пошли отсюда!
– Бешеная! – рявкнула Вера на прощанье, бросив на Киру полный ненависти взгляд.
Родион тяжело вздохнул, постепенно трезвея. Упал на стул, мечтая только об одном: чтобы больше никто не кричал!
Однако тихий голос дочери показался ему громче выстрела в висок:
– Тебя, папуля, это тоже касается. Слышишь?
– Слышу, – выдохнул Родион. – А чо, правильно, доченька. Мне надо тоже уйти.
