Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Раздел Chitat.online для книги «Свой — чужой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Эти парни были веселыми и добрыми, они принесли с собой еды с рынка, водки, а одной бабушке даже подарили красивую гладильную доску и дорогой немецкий утюг. В результате соседи, не моргнув, сообщили «убойщикам», что интересующую их квартиру снимал какой-то жук, к которому постоянно приходили такие же личности, и все время слышались крики, ругань… Вот и накануне смерти этого жука в квартире явно происходила драка, хотели даже милицию вызвать, но…
(А парни, «поработавшие» с соседями, были людьми Дениса. Крылов просто попросил Юнгерова о небольшой услуге, объяснив, что его люди «надорвались», стараясь раскрыть стрельбу в лифте.) А потом «убойщики» сами прокололись — кто-то из них трепанул где-то, что с соседями просто поговорили, но официально допрашивать их не стали… Дошло до Крылова — и он тут же «включил сирену». Он поднял невообразимый шум по поводу «объективности» следственных действий — дескать, записывается только то, что может опорочить его подчиненных, а то, что оправдывает, — скрывается. Формально он был прав. Следователь был вынужден лично вызвать и допросить соседей Лавренева.
А где-то через неделю после объявления войны Ильюхин получил еще более сильный удар: на имя прокурора города от одного из подельников Лаврентия пришло заявление. В этом заявлении сообщалось о фактах вопиющих: якобы сотрудники «убойного», используя незаконно методы давления, заставили опорочить каких-то сотрудников главка посредством придумывания истории с избиением Лавренева…
Надо сказать, что этого налетчика никто впрямую писать такую «маляву» не заставлял. Просто Сулла очень хорошо знал устройство тюремного мира и, после того как подельник Толяна дал сначала показания «убойщикам», доверительно с ним поговорил. Налетчик, придурок, уже считал себя важной фигурой, чуть ли не основным свидетелем «процесса века». Сулла уважительно поддерживал его в этом мнении. Арестованный также поделился с начальником оперчасти своими сомнениями: дескать, при таких межментовских мутках даже в камере сидеть небезопасно. Сулла закивал и предложил написать заявление на дополнительные меры безопасности. Бедолага взял и написал. И Сулла немедленно выставил вертухая прямо перед его камерой. Но вертухай-то этот не только «безопасил», а еще и приглядывал за этой камерой и за соседними, вследствие чего в этих «хатах» тут же «заморозились» почта и «грев». Остальным сидельцам такие расклады понравиться не могли по определению, и они пару раз на прогулках «объяснили через печень» жертве милицейских интриг, что проблемы безопасности — это проблемы «евоные», а никак не «всехние». Подельник Лаврентия побежал на прием к Сулле.
