Ты же мне свою агентуру не сдаешь?
Ильюхин повел подбородком, аргументы Андрея убедили его не до конца:
— А разве не в принципах объективной журналистики выслушать другую сторону? Допустим, мы лажанулись, но разве не интересно узнать наше мнение, почему, собственно, это произошло? Почему же ты, такой объективный и независимый, не позвонил мне… нам… А сразу взял и набабахал?
Журналист усмехнулся:
— Тебе я не звонил, это точно… А вот насчет того, что к «вам» не обращался, тут уж пардоньте-с! Ты что же, полагаешь, я только с полковниками кофе пью?
— Аж даже так?!"
"— А чего тут такого — военно-морского? Что, будешь теперь искать шпиена в своих рядах? Несанкционированный контакт с прессой? Кто посмел, почему не доложили? А знаешь, почему я тебе не стал звонить? Ты бы меня стал убеждать, что на эту тему писать сейчас рано, что это политически вредно, ты нашел бы сорок восемь убедительных аргументов, и мне тебе трудно было бы отказать… За историю нашего с тобой знакомства такое уже пару раз случалось. Потому что в тебе очень крепко сидит такое милицейское: «Давайте пока лучше на всякий случай не будем!» Вот ты нормальный человек, не засундученный, вроде не должно в тебе быть «как бы чего не вышло», но прет, прет из тебя милицейская штабная культура — как из Крылова культура блатная! А статья — что, там факты передернуты? Фактура не так изложена? Или просто не понравилось, что не по шерстке?
Полковник засопел, но ничего не ответил, поскольку крыть было нечем: фактура в обсуждаемой статье действительно была, за исключением мелких нюансов, верно изложена.
Обнорский прервался на секунду, чтобы вставить в рот новую сигарету, однако прикуривать ее не торопился — видимо одурев уже от курения, он так и говорил дальше с незажженной сигаретой в губах:
— Теперь о глубинном смысле вопроса. Говорим Крылов, читаем — Юнгеров.
Ильюхин чуть скривился:
— Ну, я уж не настолько примитивен, чтобы считать: мол, Обнорский э…э… работает на Юнгерова.
Андрей саркастически хмыкнул:
— Не настолько, не настолько… А чего ж запнулся тогда? А?! Так что пусть примитивным буду я, но давай расставим точки над «е», сам знаешь — в каком матерном слове!!
Журналист выплюнул наконец так и не зажженную сигарету с изжеванным фильтром и гаркнул официантке:
— Девушка, можно еще сахару?!
Официантка мигом подбежала, на ходу округляя глаза:
— Простите, что?
— Сахару еще, рафинаду! Мне мозг подпитывать надо, а кофе уже в глотку не лезет.
Симпатичная официантка кивнула и повернулась было, чтобы отойти к стойке, но разошедшийся Обнорский ее остановил:
— Секундочку! А почему вы в брюках, а не в юбке, причем в короткой хотелось бы?!
Девушка стала заливаться румянцем:
— У… у нас форма такая…
— Форма такая, — сварливо крякнул Андрей.