Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Раздел Chitat.online для книги «Свой — чужой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Как любой нормальный сыскарь, полковник обожал нестись по еще горячим следам… А в этой истории Ильюхин понимал, что ранее чем через полгода он горизонта не увидит. А горизонт — это дело такое — очень на мираж смахивает. Подразнит и исчезнет, потом снова нарисуется. Так, например, полковник шестой уже год знал, кто именно расстреливал крупного федерального чиновника, кто организовывал и кто заказал. С этими знаниями Виталий Петрович и сидел тихо под вой журналистов, сопровождающий каждую годовщину этого убоя.
Вот так. Поэтому, когда полковник, выполняя взятые на себя ранее обязательства, позвонил Обнорскому и предложил встретиться, настроение у него было… философским.
За традиционным кофе Ильюхин отметил в короткой преамбуле тактичность журналиста, ни разу не побеспокоившего его за время, прошедшее с предыдущей встречи, и схематично обрисовал картину по расстрелу в лифте, пояснив, откуда ветер дует.
— О как! — сказал Обнорский, почесав нос, когда Виталий Петрович закончил свой «доклад». — А какой же у этого Гамерника мотив-то все-таки? Я хоть и сам же тебе его назвал и хоть считаю мразью, но до конца не «догоняю». Это же он Юнгерова сливал, а не наоборот. Скорее, тут у Сашки мотив должен быть… Или Гамерник устал жить в ожидании мести с его стороны?
Ильюхин неопределенно пожал плечами:"
"— Ну, во-первых, ты прав: он Юнкерса боится… В этом я, еще когда Александр Сергеевич сидеть-с изволили, убедиться однажды смог… А во-вторых… Пересечений по бизнесу у них особых нет. Значит — прошлое. Если учесть объем дел и забот у Гамерника, то, что он эту кашу заварил, может означать лишь одно: ненависть. Которая, как и старая любовь, не ржавеет. Ненависть, замешанная на амбициях и комплексах, в которых никто детально разобраться не сможет. Да и не надо в них разбираться по большому счету.
— Как все просто, — вздохнул Обнорский. — Даже неинтересно.
Полковник улыбнулся:
— В кино в конце всех бы арестовали, а главный герой сначала захотел бы застрелить негодяя, но потом одумался бы и отдал его в руки Закона. Так?
— В голливудских фильмах так.
— А у тебя в книгах?
Обнорский понял, что Ильюхин его подкалывает, и улыбнулся в ответ:
— У меня в книгах по-другому. Ты почитай.
Виталий Петрович даже руками замахал:
— Андрей, ты не обижайся, но у меня правило — не читать хорошие детективы. Плохие я по понятным причинам в руки не беру, а хорошие… Я целыми днями такое говно читаю в своих бумагах, что люблю засыпать под фильмы типа «Чужие». Главное, что в них нет нашего мира.
