Свой — чужой — читать онлайн бесплатно полностью

Где-то через полчаса он наконец взял анонимку в руки. Понять ее смысл было немудрено: Штукин задержал парня, находившегося в федеральном розыске, при котором были четыре графические работы французского авангарда середины двадцатых годов. Парня Штукин передал по инстанции, а работы оставил себе «на хранение» — то есть попросту хапнул. Автор анонимки уверял, что рисунки недешевые, и предлагал покопаться в Интернете, чтобы в этом удостовериться.

Якушев позвонил подруге своей матери — она работала в Русском музее, назвал ей фамилию художника и попросил сделать хотя бы приблизительную оценку стоимости четырех его графических работ. Знакомая удивилась странной просьбе, но обещала навскидку проконсультироваться со специалистами и перезвонить."

"Егор еще раз перечитал текст анонимки и обратил внимание, что, во-первых, он был набран на компьютере, а во-вторых, — его писал человек, умеющий говорить на игривом лагерном языке: «…И если вы не поленитесь и сопоставите воспоминания сотрудников дежурной части, которая содержала задержанного и производила первый досмотр его карманов, с забывчивостью самого оперуполномоченного Штукина, то увидите большую разницу — такая же разница, полагаю, существует и в кошельке Штукина, если он реализовал эти работы…»

Вскоре Якушеву перезвонила знакомая матери и чуть возбужденным тоном сообщила, что четыре графических рисунка могут стоить от ста тысяч долларов. Увы, она не была специалистом, а потому сообщила Егору информацию хоть и правдивую, но не совсем полную, а стало быть, недостаточно корректную. Сто тысяч долларов за четыре рисунка — сумма впечатляющая, но столько рисунки могли стоить лишь при полной легальности сделки, да минус — затраты на экспертизу, поскольку подделок в карандаше очень много, минус посреднические проценты… А краденые рисунки реализовать вообще трудно, но даже если и можно — то цена их, естественно, резко падает. Сумасшедших коллекционеров, готовых покупать у сомнительных личностей работы с криминальным прошлым, в действительности намного меньше, чем в фильмах и детективной литературе… Люди, которые совсем не разбираются в жизни, почему-то думают, что цена на все — миллион. Якушев ничего не понимал и в самой живописи, и в околоживописном бизнесе — белом, сером и черном. В его мозгу царили такие же общепризнанные мифы, как и у большинства обывателей. Да и вообще — когда молод, да если стряслась беда, и все это сдабривается страстным желанием что-то сделать, раскрыть и уличить — тогда из обрывков информации складывается та картина, которую хочется увидеть.