В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Еще викинги… Да можно пример и из более близкой истории привести: вы знаете, что комендант Шлиссельбургской крепости кормил заключенных народовольцев селедкой каждый день?
— Во зверь! — ужаснулся Юнгеров. — Сатрап какой…"
"— Напротив, батенька! — торжествующе воздел указательный палец вверх профессор-диетолог. — В селедке — все витамины и другие очень полезные организму соединения. Узники выходили из заключения просто гвардейцами: волосок к волоску, с румянцем на щеках и с крепкими зубами!
— Угу, — сказал Александр Сергеевич, переваривая информацию.
Найти селедку ему помешала вырулившая откуда-то Лариса — довольная и раскрасневшаяся:
— Юнгеров, ты меня хорошо знаешь?!
— Надеюсь, — опасливо ответил Александр Сергеевич.
— Тогда… Такое дело, Саш… Мы бы хотели с твоим начальником уголовного розыска где-нибудь выпить… Вдвоем.
Юнкерс хмыкнул понимающе:
— Выпить — хоть тони… Если завтра стыдно не будет — значит, не утонула.
— Ну-у, Саш…
— Ладно, ладно… Второй этаж, комната с сиреневой ванной.
— Спасибо, любимый! Мне ведь тоже надо как-то мстить тебе за твоих баб!
— О как! А сейчас разве в этом дело?
Лариса отвела глаза и вздохнула:
— Саша, он — настоящий полковник!
Юнкерс погладил ее по голове:
— Я рад, если вам с Крыловым хорошо. Честно. Только раз уж так все складывается — не сводите все к одному блядству. Вы достойны друг друга…
Лариса ушла искать своего настоящего полковника, бросив на прощание загадочную фразу: «Если что — ты знаешь, где нас найти».
И вот уже после этого Александр Сергеевич нажрался наконец-то до полной отключки памяти. Ему ничего не снилось, только под утро, перед самым пробуждением, выплыло откуда-то лицо Егора Якушева. Юнкерс даже во сне удивился — Егор никогда в жизни ему не снился. Волга — да, бывало, а вот Егор — никогда…
…Пробуждение было трудным. Открыв глаза, Юнкерс нашел себя в громадной кадке вокруг пальмы в зимнем саду. Рядом на кремовом рояле спал Обнорский — почему-то босой, но с женской туфлей в одной руке.
— Дела, — сказал Александр Сергеевич и сам испугался своего голоса. Он откашлялся, собрался с силами и крикнул: —Люди-и! Есть живые? Давайте опохмеляться, лю-юди-и…
…Опохмелялись уже, конечно, не так люто, как выпивали накануне. Пошатнувшееся здоровье поправили хорошей парилкой и купанием в бассейне, а для желающих организовали и прорубь в озере.
