Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Раздел Chitat.online для книги «Свой — чужой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Они стоят двадцать семь тысяч долларов. Я проверял, у Юнгерова такие же. Они, наверное, вместе в очереди за ними стояли. У него даже не хватило ума на полчаса нацепить «командирские» часы! Что я говорю не так?
Ильюхин не смог подавить вздох:
— Так-то все так… Однако, Валера, для меня это все равно ни хера не довод.
Валерий опустил взгляд в стол и вяло, совсем уже не желая спорить, не согласился:
— А для меня — довод. Конечно… Давайте ловить участкового за ящик колбасы. А другие пусть ловят министра за колбасный завод. Вот только хотелось бы хоть краем глаза на этих «других» глянуть — есть они или нет? Может, они мои коллеги — «внедренцы», маскируются до поры? А потом как накроют всех панамой — разом… Вот уж заживем тогда — честно, чисто, опрятно…
— Хорош, — прервал его полковник. — Я тебя понимаю. Но и ты-то сам… У тебя тоже получается, что кругом ты прав — и с Николенко, и с картинами…
— А я за свою неправоту перед собой и ответил. За Николенко. А на картинки эти — мне тьфу и растереть. Могу вам сдать, могу почтой в Русский музей отправить… Чтобы они там сгнили в их спецхранах… А все остальное — пусть государство доказывает, то, которое часы по 27 тысяч долларов носит.
— Все?
— Все.
— Нет, Валера, не все. Есть один ма-алень-кий такой ню-ансик. Это я.
— В каком смысле вы?"
"— В прямом. Мы с тобой не только официальными бумагами связаны. И ты это хорошо понимаешь. Я вправе был рассчитывать на твою большую… не знаю, как и сказать, — откровенность — это не совсем точное слово в такой ситуации. На доверие, наверное. Если уж ты попал в такое говно — то почему же сразу на меня не вышел? Почему я должен узнавать всю эту трихомудию от… третьих лиц?
Штукин опустил голову, полковник помолчал, не дождался ответа и продолжил:
— Чего молчишь? Думал, само рассосется?
Валера яростно залез пятерней себе в волосы и начал их нервно крутить на пальцах:
— Где-то так… Хотя, конечно, до определенного момента… Потом я уже не думал, что рассосется, но…
— Это с какого же такого момента? — поинтересовался Ильюхин.
— Да с того, как с опером пацапался, который на мое место пришел. Он-то ниточку и зацепил, хоть и салага зеленый… У него стимул был надорваться.
