В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Прощаясь, они долго целовались и обнимались, словно вот так молча выражали благодарность друг другу…
К офису Гамерника на Греческом проспекте Штукин приехал в начале седьмого. Валера чувствовал себя свежим и отдохнувшим, будто не занимался черт-те чем минувшей ночью, а наоборот — отсыпался, предварительно много погуляв на свежем воздухе. Бродивший в крови адреналин пережег остатки алкоголя — Штукин вытянул вперед руки и посмотрел на пальцы — они не дрожали. Валера вышел из машины и не спеша прошелся до концертного зала «Октябрьский», а потом вернулся обратно к офису.
— Чего я жду? — спросил Штукин, встал и, бросив окурок, затоптал его. — Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать!
И он решительно подошел к массивной двери и нажал на кнопку звонка. Из переговорного устройства что-то захрипело.
— Я к товарищу Гамернику! — почти весело сообщил в мембрану Валера.
Охранник пару секунд смотрел на него, потом молча вышел из-за стойки и ушел в глубь коридора, хотя, наверное, мог все услышанное транслировать и по телефону.
— Ясное дело — на предмет колюще-режущих…
Первый охранник хамски хохотнул:
— Мусор, что ли?
Между тем второй, не тратя времени даром, начал похлопывать Штукина по карманам.
— Ментом был, не скрываю, — задумчиво сказал, будто самому себе, Валера. — А мусором — никогда!
Штукин быстро снял куртку и повернулся к мужчине в костюме спиной.
Коридор был очень длинным, а кабинет Гамерника располагался в самом его конце, после двух поворотов. Огромная приемная с сексапильной секретаршей, двойная дверь — Штукин и оглядеться не успел, как оказался в просторном кабинете. Гамерник сидел не за своим рабочим столом, а сбоку, за журнальным столиком.
