В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Значит… Значит, Крылов должен был, скорее всего, и везти в Москву эти большие бабки — те, которые взял Валера, с которым мы не могли поделить бабу… Что же получается? Штукин организовал этот налет?! А потом ушел, оставив за собой трупы… Он любит трупы за собой оставлять… И все чисто… Правда, этот… сказал, что его тоже подранили… А как Штукин мог узнать о месте и времени передачи денег? Как-как… Да как и я — дядя Саша поручил подвезти что-нибудь… Но я же не знал, что Крылов повезет в Москву деньги, тем более — „финансы“… Ну и что: я не знал, а Штуке могли сказать.
Лихорадочные размышления Егора прервал телефонный звонок. Якушев нервно вздрогнул: телефон звонил в кармане Сво.
Егор залез в карман убитому, вынул трубку и ответил на звонок:
— Да!
— Валера? — неуверенно спросил на том конце очень знакомый голос, настолько знакомый, что Якушеву показалось, что он сходит с ума:
— …Дядя… Саша?!
— Егор?!
— Дядя Саша… А вы кому… звоните?
По спине Якушева поползли капли холодного пота.
— Вообще-то я звоню Штукину… Никак дозвониться не могу… А почему ты с его трубой? Я ж тебя к Крылову послал…
— Я сюда и приехал.
— А Штукин как там оказался? Позови его.
— Не могу.
— Да что там у вас происходит?! — взорвался Юнгеров.
Егор, только что получивший объективное подтверждение участия Штукина в бойне, ответил мертвым голосом очень коротко:
— Все.
— Что все?! — уже орал в полный голос Александр Сергеевич.
Якушев вдруг почувствовал невероятную усталость — она навалилась, потому что он перестал изо всех сил напрягать мозг, решив, что нашел уже ответы на многие мучившие его вопросы.
Юнгеров надрывался на том конце, и Егор понял, что надо что-то ответить:
— Дядя Саша… Крылова убили… Тут трупы все, куда я подъехал… А Штукин взял баул с деньгами и соскочил…
У Юнгерова сел голос:
— Быстро ко мне!
Якушев машинально, словно Юнгеров мог его видеть, покачал головой:
— Подожди, дядя Саша… Я хочу Штуку догнать.
Крик Александра Сергеевича превратился в рев:
— Я сказал — ко мне! Мигом!!!
Раньше Егор и помыслить не мог, чтобы ослушаться Юнгерова, тем более когда он приказывал таким тоном… Но это все было раньше — в какой-то другой жизни.
